Когда он получает

Ты моя жена, и они предположили…

Я ищу на его лице признаки обмана, но не нахожу.

Значит, это не его рук дело.

— Отлично. Хорошо, — ворчу я.

Проходит несколько молчаливых секунд.

— Тебе нравятся книги? — спрашивает он.

— Как ты узнал, какие из них сгорели? — Я зажмуриваюсь.

На его лице мелькает грусть.

— Сандро сфотографировал твои полки, когда мы приезжали на День благодарения. Он прислал ее мне некоторое время назад.

Часть моего гнева начинает таять, но я заставляю себя держаться за него. Я не могу позволить себе ослабеть.

— Спасибо за книги, но я хочу внести ясность. Не будет никаких ужинов, никаких свиданий. Мы соседи по комнате, не более того. Мы женаты только по расчету, Неро.

Его взгляд темнеет от недовольства, но мне плевать.

Я больше не позволю ему приблизиться ко мне.

Боюсь, что если я это сделаю, он смоет линию, которую я только что начертила на песке, как приливная волна.

Я закатываю глаза от сообщения на телефоне.

Что это? Мафиозная версия «Дьявол носит Prada»? Алессио Ферраро — чертова дива.

Я сажусь в машину и начинаю движение.

Мое лицо покрыто синяками. То же самое с животом и ребрами. Алессио хорошо меня отделал, но бывало и хуже, и в этой боли есть что-то успокаивающее. Я знаю, как справляться с болью.

А вот с чем я не умею справляться, так это с женой.

Она настояла на том, чтобы я взял не один, а два дня отпуска, а потом почти все эти дни игнорировала меня, заглядывая только во время еды, чтобы убедиться, что я съел то, что она приготовила для меня.

Как будто я этого не делал.

Несмотря на всю ее холодность, одна вещь поддерживает мою надежду.

Блейк могла сбежать, когда я был без сознания. Она могла забрать мои ключи, бумажник и телефон, проигнорировать все мои предупреждения и уже быть на пути в Калифорнию.

Но она осталась и позаботилась обо мне.

А потом она отругала Алессио, мать его, Ферраро, как будто он ребенок в средней школе, а не самый большой психопат в Нью-Йорке.

Воспоминания об этом до сих пор заставляют меня хихикать. Я буду помнить это недоуменное выражение лица Алессио до конца своих дней.

Я захожу внутрь. Я ожидал увидеть какую-нибудь хипстерскую хрень для гурманов, но ничего особенного. За стойкой ворчливая женщина средних лет с фартуком в горошек, повязанным вокруг талии, наливает мне две чашки из испачканного кофейника. «Пять баксов».

— У вас есть овсяное молоко?

Она смотрит на меня так, будто я сошел с ума. — Нет.