Когда он получает

Я думал, тебе не терпится выбраться из пентхауса.

— Да, но преломлять хлеб с семьей мафиози — это не совсем то, что я имела в виду, — ворчит она.

Я усмехаюсь уголками губ. Иногда она такая ворчунья.

Она вздыхает. — Ну ладно. Не бери в голову. Все в порядке.

— Ты можешь быть готова к шести тридцати?

— Это через два часа. Конечно, я могу быть готова. Я должна одеться определенным образом?

— Нет. Просто надень то, в чем тебе будет удобно. И не забудь кольцо, — добавляю я через мгновение. Это напомнило мне, что я должен купить ей что-то получше, чем то дешевое кольцо из часовни в Вегасе.

Ей не нужно напоминание о нашей не слишком удачной свадьбе на ее пальце.

Ей нужно что-то сверкающее и тяжелое, чтобы всякий раз, глядя на него, она думала о том, кем мы еще можем стать.

— Блейк, почему бы тебе не рассказать нам, как вы с Неро познакомились?

Мой взгляд перескакивает на нашу хозяйку — Виту Ферраро, которая улыбается мне с другого конца дубового обеденного стола. Я глотаю вино. Сказать, что я чувствую себя дезориентированной, было бы преуменьшением.

Если бы меня спросили, как, по моим представлениям, должна выглядеть жена босса крупной мафии, Вита бы ею не стала. Она стройная и живая, в ней чувствуется утонченная элегантность, которая завораживает и обезоруживает. Я ожидала, что она будет холодной и отстраненной. Но она излучает тепло, которое заставляет меня чувствовать себя удивительно непринужденно.

Это сбивает с толку.

Когда отец привел нас с Макстоном в трейлерный парк, где жил он и многие члены «Железных хищников», невозможно было ошибиться в том, что люди там были преступниками.

От этого места воняло преступностью. На каждом углу, казалось, шептались секреты незаконных сделок и жестоких столкновений. Когда мы с Макстоном проходили мимо, разговоры стихали — мы были чужаками, а значит, нам нельзя было доверять. Это было место, где верховенство закона давно забыто и заменено кодексом выживания, написанным кровью.

Но, похоже, Ферраро действуют иначе.

Их дом — пентхаус, еще более грандиозный, чем у Неро, — отличается спокойствием.

Здесь нет ни бродячих собак с ребрами, ни разбитых окон, заклеенных скотчем, и уж точно нет мусора на полу.

Вместо этого в воздухе витают тонкие нотки сосны и лаванды. Звук журчащей воды пронизывает пространство, словно нежная колыбельная. Куда бы вы ни посмотрели, везде есть что-то прекрасное. Будь то картина на стене, старинная ваза на комоде или сверкающие украшения на шее Виты.