Когда он получает

Проходит секнда, и я надеюсь, что сидящие за столом чувствуют хотя бы долю того стыда, который я испытываю от того, что ассоциируюсь с этим безумием.

Но это слишком большая надежда.

Рядом со мной Фрида давится смехом. — Вот идиотка.

Остальные женщины бормочут свое согласие.

Мои ладони вспотели. Кислота подступает к горлу.

Я ничего не могу сделать. Даже если мне хочется швырнуть тарелку ей в голову, я должна сидеть здесь и притворяться, будто то, что только что произошло, совершенно нормально.

Эти люди извращенны и жестоки.

И разве я лучше? В конце концов, причина, по которой я не могу ничего сказать, заключается в том, что я не могу позволить Екатерине думать, что я из тех женщин, которые будут уговаривать своего мужа не предавать свою сторону.

Мне приходится притворяться, что у меня нет никаких моральных принципов.

Чем дольше я остаюсь в этом мире, тем меньше узнаю себя.

Вот почему мне нужно выбраться отсюда.

Когда я слышу, как Неро входит в парадную дверь примерно через час после меня, я лежу на диване в гостиной, потягивая бокал красного вина и пытаясь найти хоть немного того самого принятия.

Мягкий атласный халат, который я накинула на себя, ощущается грубым на моей сырой коже.

Я потратила добрых тридцать минут на то, чтобы отмыть себя в душе, и все равно чувствую себя грязной.

Перед глазами постоянно мелькает образ той официантки. Это могла быть я в своей прежней жизни. Это могла быть я, которую они унижали.

Эти женщины больны, просто и ясно. И на протяжении всего ужина мне приходилось притворяться, что я ничем от них не отличаюсь.

У меня сводит живот, и я чувствую себя отвратительно.

В комнату входит Неро. В его лесных глазах плещется беспокойство и буря.

Он резко ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.

— Ты не выглядишь хорошо.

Он подходит к небольшому бару в углу и начинает наливать себе виски. — Ты тоже.

Я ставлю вино на кофейный столик. — Эти люди — психопаты.

— Что случилось? — спрашивает он, держась ко мне спиной.

— Официантка пролила на Екатерину напиток, и ты бы видел, как она отреагировала.

Она унизила ее. Вылила на нее шампанское и пригрозила, что заставит ее языком вытирать пролитый напиток с земли. Кто, черт возьми, так разговаривает с людьми? У нее серьезные проблемы. Не хочу даже представлять, как бы она себя вела, если бы ее сторона правила этим городом.

Неро подходит и садится на диван рядом со мной. Он смотрит в свой бокал, стиснув челюсти.

— Тебе нечего на это сказать? — Я спрашиваю.