Если она чему и удивлялась, так только собственному спокойствию.
— В самом деле следовало. Ты же разумная женщина. Само собой, я буду заботиться о твоей матери до конца ее дней. Боюсь только, что ее придется отдать в пансион.
— Нет! Она ненавидит богадельни. Ты не можешь…
— Когда позавчера вечером я вернулся домой, она была в коме. Еще полчаса, и она бы умерла. Она стала очень много пить. В сочетании с успокоительным…
— О Боже! — Диана полезла за платком.
— Она словно поставила целью покончить с собой. Если бы я действительно был таким чудовищем, как ты считаешь, Диана, я бы дал ей это сделать.
И тогда — свобода. Но я, естественно, не способен на это. Что же, еще тридцать лет жизни в этом аду? — его голос впервые выдал волнение, с которым он тут же совладал, и продолжал совершенно невозмутимо. — Мне только пятьдесят шесть. Для тебя я, возможно, старик…
— Вовсе нет, — прервала его Диана. Она подумала об Эмили и Чарльзе. У обоих это был не первый брак. Могла ли она осуждать отца за стремление к счастью?
— Я не считаю, что в распаде нашей семьи виновата она.
Вину всегда разделяют двое. Но наше с ней время прошло. Даже если она поправится, то никогда не простит мне Брэда. И как бы справедливы ее упреки ни были, наказанием мне не должно быть пожизненное самобичевание.
Диана промокнула глаза и сунула платок в косметичку.
— У тебя есть другая женщина?
— Не думаю, что это должно тебя касаться.
— Вероятно, не должно. Если нет, то скоро появится. Чего ты ждешь от меня — благословения и пожелания личного счастья?
— Мне горько, что ты реагируешь подобным образом, — сказал он тихо.
— Остается надеяться, что со временем…
— Созвонимся, — Диана с шумом отодвинула стул, вставая.
— У тебя растеклась тушь. Тебе лучше будет привести себя в порядок прежде, чем выходить на улицу.
Когда она вышла из туалетной комнаты, он дожидался: чемоданчик в одной руке, трость с позолоченным набалдашником — в другой. Он окинул ее взглядом и удовлетворенно кивнул:
— Так намного лучше. Я, между прочим, не отказываюсь от обещания помочь в твоем расследовании.
Надеюсь, ты перестанешь сердиться и примешь мою помощь.
— Созвонимся, — повторила Диана.
Они вышли из ресторана под яркое весеннее солнце. Глаза Дианы тут же уперлись в ослепительно-красную полосу.
— Привет! — жизнерадостно окликнул Энди. — Я рано закончил и решил избавить тебя от необходимости заезжать за мной.
Пришлось представить их друг другу. Стоя чуть позади отца, она наблюдала за кривляниями Энди.
