— А заметила ли ты, как долго порой томилась моя душа? Или мои многочасовые прогулки?
— Энди, не паясничай! Это вовсе не смешно.
— Вот именно! — почти закричал Энди. — Это все моя мамочка. Она родилась в Небраске, но в душе она типичная южанка, и я впитал это, должно быть, вместе с ее молоком. «Истинный джентльмен никогда не воспользуется беспомощностью девушки». А ты ведь и была беззащитна, Диана.
— Не надо, Энди, — она отвернулась от его протянутой руки. — Не сейчас. И особенно — не здесь. Я не имею ничего против флирта, но сумеречный сад с розами в цвету это уже слишком для меня.
— Я говорил об этом маме, но ты же ее знаешь. Ну так как?
Его рука все еще была протянута к ней. Молча она протянула ему свою и дала увлечь себя вдоль тропы.
Закатное солнце наполнило луг темно-изумрудным сиянием. Землю покрывал цветочный ковер. Крошечные лазурные незабудки красовались теперь на месте, где недавно покоилось тело ее брата.
Она присела на простую деревянную скамью, установленную под сенью деревьев.
Надгробия сдвинули вместе и придали им прочное вертикальное положение с помощью подпорок.
— Мама решила оставить их здесь, — сказал Энди, который продолжал стоять. — Мы возведем над ними небольшой навес, чтобы уберечь от дождей и солнца, а фундаменты зацементируем, и они больше никогда не упадут. — Затем он продолжил без всякого перехода, тем же ровным голосом: — Именно эти надгробия навели тебя…"
"— Ты имеешь в виду «Джорджа»? Отчасти да. Он все время заваливался, и я подумала с самого начала, что почва под ним изрыта туннелями хорьков или других грызунов, а быть может… — Она еще не была окончательно готова к этому.
Возможно, она никогда и не будет готова. — Я, конечно, не была ни в чем уверена. Это не было внезапным озарением, детали накапливались постепенно. Это место я видела в своих снах — там была не темнота замкнутого пространства, а ночь под деревьями и… очертания надгробий. Я даже слышала звук, когда он затылком ударился об одно из них. И не упрекай меня в непоследовательности, не говори, что я сначала отказываю своим видениям во всякой значимости, а потом их же привожу в качестве оснований для своих поступков!
— Моих упреков ты можешь не опасаться, — сказал Энди.
— Я-то как раз горячий сторонник непоследовательности.
— Когда отец уехал, — продолжала Диана, — я сидела в библиотеке и думала, как же он изменился. Он был так добр, так полон сочувствия, он даже немного шутил. И вдруг… О, я даже не знаю, как это объяснить.
