Когда правит страсть

Алана покраснела, радуясь, что он не видит ее лица, прикрытого одеялом. Даже если бы он и захотел посмотреть на нее, ничего бы не увидел, потому что она не отваживалась высунуть нос наружу.

Как он догадался? До этого момента Алана не отдавала себе отчета, насколько ей не по себе в присутствии матери. Правда, она знала, что ей захочется погостить подольше, когда успокоится. Сейчас ее чувства были в полном смятении.

Мать совсем не походила на счастливую, обрадованную женщину, узнавшую, что ее дочь жива. Нет, Хельга была явно чем-то напугана.

Полагала, что теперь ее могут выдворить из замка? Алана не могла заверить ее, что этого не случится, но о чем Хельге беспокоиться? Как-никак, она спасла принцессу и ради этого сама лишилась дочери на целых восемнадцать лет.

Алана попыталась объяснить Кристофу, что чувствует.

– Я не то чтобы не хотела остаться… Просто прежде я считала, что между нами могут возникнуть какие-то естественные чувства вроде любви. И когда я впервые увидела ее, на мгновение ощутила нечто вроде зова крови.

Но ее реакция… Не знаю, я больше не чувствую никакой близости к ней. Мы чужие люди. Следовало бы догадаться, что так оно и будет. Наверное, это даже неизбежно после стольких лет. Да, она родила меня и долго скорбела об утрате, но все равно она чужой человек. Это нормально, не так ли?

– В ответ могу высказать тебе свое мнение, которое не обязательно принимать во внимание. Я никогда не испытывал ничего подобного, чтобы знать, каково это. Но может, ты ничего не испытываешь к матери, потому что долгое время считала ее мертвой? Судя по твоим высказываниям, ты и к Фредерику не питаешь пылких чувств, хотя какое-то время считала его отцом.

– Это совсем другое. То были смешанные чувства. Я хотела полюбить его, но мне мешало его легкомыслие. По-моему, я уже говорила это, верно? Хотя Паппи его хвалит и считает хорошим королем, но и он попрекал его за неспособность отыскать тех, кто замышлял мое убийство много лет назад. Но теперь это не имеет значения. Мне больше незачем встречаться с королем, так что можно не волноваться, что я оскорблю его своим пренебрежением.

Я просто боялась, что не сумею скрыть своих истинных чувств.

– Но теперь ты понимаешь, почему злоумышленников так и не нашли? – спросил Кристоф. – Под подозрение попала целая ветвь его рода, а семья Брасланов очень велика.

– Незачем осторожничать, когда на кону стоят жизни, – фыркнула Алана. – Тем более что две ветви семьи враждовали на протяжении столетий.