Когда правит страсть

– Ты надеялся, что Генри вновь попытается повидаться со мной, верно? – воскликнула Алана. – Ты специально устроил это!

Кристоф пожал плечами:

– Стоило попытаться на тот случай, если он выманит вашего опекуна из укрытия.

– Кто такой Генри? – поинтересовался Фредерик."

"– Английский мальчик-сирота, которого мы с Паппи очень любим.

– Их нельзя убивать, Кристоф, – сказал Фредерик. – Она питает к ним сильные чувства, особенно к человеку, который ее вырастил. Не хочу, чтобы она по нему горевала.

– Я понял, – сказал Кристоф.

 – Но я должен задать ему несколько вопросов. Ему известно многое, что нам тоже следовало бы знать.

– Ничего ему неизвестно! – воскликнула Алана. – Я говорила тебе, что он находится здесь для того, чтобы выяснить то же самое, что стремишься выяснить ты. Почему бы вам не действовать вместе?

– Это невозможно, пока он не предстанет передо мной, – заявил Кристоф.

– Хочешь сказать, что готов сотрудничать с ним? – поразилась она.

– А вы хотите сказать, что ради своего отца готовы представить нас друг другу?

– Нет, если собираешься обращаться с ним, как обращался со мной, когда бросил в тюрьму!

Она осеклась на последнем слове и даже закрыла рот ладонью, глядя на отца широко раскрытыми глазами.

Кристоф приготовился выдержать взрыв королевского возмущения. Он посадил в темницу принцессу Лубинии! Ему следовало признаться в этом раньше, но он надеялся сначала закончить другие дела, прежде чем его прогонят со службы. Алана предупреждала, что заставит его заплатить за все. Но, может, она забыла про свою угрозу, потому что явно растерялась, проговорившись?

Фредерик, с интересом наблюдавший, как они спорят, перевел бесстрастный взгляд на Кристофа.

– Похоже, ты выполнил приказ до последней буквы? – спросил он.

– Так точно.

Фредерик повернулся к дочери и спросил дрогнувшим голосом:

– Тебе причиняли боль?

– Нет, меня не обижали, только расстраивали. Немного. И еще смущали. Ну и пугали немного – этот человек давал волю своей варварской натуре, – закончила Алана.

Подняв золотистые брови, Фредерик уставился на Кристофа:

– Немного, значит?

С окаменевшим лицом тот ответил:

– Ваша дочь недолго боялась. Слишком храбра, чтобы можно было применять к ней угрозы эффективно. Упрямая. Решительная. Готовая на все, лишь бы убедить меня в том, что она та, за кого себя выдает.

Фредерик повернулся, чтобы обхватить лицо Аланы своими ладонями. Пока Кристоф давал ей характеристику, его глаза гордо сверкнули.