Когда правит страсть

И, возможно, тебе стоит надеть жемчужную брошь, которую я подарил в прошлом году, она прекрасно подойдет к твоему наряду.

Алана кивнула и подошла к своим сундукам. Сумочка сильно потяжелела после того, как Паппи сунул туда деньги и маленький пистолет, но браслет казался почти невесомым, настолько он был тонок. Она достала маленькую шкатулку для драгоценностей и тут же ахнула, заметив, что защелка погнута и полностью отстает от дерева."

"Алана резко повернулась.

– Я… по-моему, меня обворовали.

Паппи приблизился и встал рядом.

– Обворовали? Когда?

– Должно быть, вчера. Обычно я проверяла шкатулку каждое утро перед тем, как мои сундуки загружались в экипаж. Содержимое слишком ценно, чтобы не делать этого. Вот, взгляни, – попросила она, не в силах открыть коробочку самостоятельно.

Он открыл. Увидев, как он нахмурился, Алана выхватила шкатулку из его рук. Шкатулка была пуста, если не считать двух деревянных фигурок Генри. Тот солдат, что вчера обыскивал сундуки, похитил украшения! Одно утешение: он оказался слишком туп, чтобы разглядеть ценность статуэток, и не взял их.

Паппи подумал о том же самом.

– Тот человек слишком долго пробыл наверху экипажа. Мне следовало позаботиться о том, чтобы ты проверила свои вещи, прежде чем солдаты уехали. Их командир, похоже, умеет добиваться повиновения и не позволяет себя дурачить. Он бы быстро вернул тебе украшения.

– Если только они нас самих не одурачили и не действовали заодно!

Он хмыкнул:

– Рассматриваешь все возможности? Отлично, Алана.

Я об этом не подумал. Сомнительно, хотя вполне вероятно. И все же будем надеяться, что нет, поскольку твой отец сможет легко выяснить, кто из его людей был послан проверить слухи о лагере мятежников, и тогда твои драгоценности будут возвращены. А вот обнаружить шайку грабителей будет не так просто. С другой стороны, мы, скорее всего, были бы мертвы, если бы столкнулись с грабителями. Во время метели ничего не стоит скрыть следы преступления, сбросив жертв в пропасть. Но в любом случае никто из них не догадается, что представляет собой пропавший браслет.

Алану сердила уже не только утрата браслета, но и всех драгоценных украшений, которые дарил ей Паппи на протяжении многих лет.

– Из-за их глупости? – спросила она.

– Нет, вор может быть умен, но это ему не поможет, если он, как большинство лубинийцев, не умеет читать, и надпись ничего ему не скажет, даже если он ее заметит. И вряд ли он сразу продаст драгоценности.