Когда правит страсть

Состоялись даже церемониальные похороны. И эти события распахнули двери для самозванки, попытавшейся выдать себя за Алану. Кто бы отважился на нечто подобное ранее, когда она считалась просто «пропавшей без вести» и в любое время могла вернуться домой?

– Это так возмутительно и так подло, что кто-то пытался притвориться мной! Но полагаю, это неудивительно, учитывая ставки, – произнесла Алана с презрением в голосе. Затем она вернулась на софу и глубоко вздохнула, прежде чем добавить: – Вы думаете, что теперь я откажусь от своих притязаний, не так ли? Я бы отказалась, если бы речь не шла о человеческих жизнях.

– Каких жизнях? – рявкнул капитан.

Его тон снова сбил ее с мысли. Она подалась вперед и уперлась руками в подлокотники софы, готовая в любой момент вскочить и уйти. Этот мужчина много о себе воображает, раз считает, что она станет спокойно сносить его окрики.

Она так ему и сказала:

– Если не можете держаться вежливо, отведите меня к тому, у кого хватит терпения меня выслушать.

Он лишь расхохотался, хотя она не услышала особого веселья в его смехе.

– Ты явилась сюда, назвалась принцессой, но пока еще не сидишь в тюрьме, не так ли? Видишь, насколько я терпелив, девчонка? А теперь отвечай, про какие жизни ты тут толкуешь?

Тон снова был ровным, но само отношение к Алане явно изменилось. Она на мгновение зажмурилась, охваченная смутным страхом, вызванным его поведением. Неужели он намеренно ее пугает? Алана надеялась, что так оно и есть. За пределами дворца ее подстерегала опасность, но Паппи уверял, что внутри этих стен ей ничего не грозит… не будет грозить, когда она воссоединится с отцом.

Она снова посмотрела на него и попыталась собраться с духом.

– Я говорила о жизнях, которые будут погублены в надвигающейся войне, если мятежники соберут достаточно сторонников.

– Мы расправляемся с мятежниками, как только находим их.

– Убивая их?

– Разумеется, – просто ответил он. – То, чем они занимаются, называется государственной изменой.

Ей нечего было возразить на это, но он упустил один момент.

– Меня волнуют невинные лубинийцы, которых подбивают мятежники. И вообще никто не должен умирать, если мятеж вызван ложной причиной. У короля есть наследница. Мое присутствие положит конец бунту.

– Предлагаете бороться одной ложью против другой лжи?

Она вздохнула."

"– Я та, за кого себя выдаю, дочь Фредерика. Хотелось бы мне, чтобы это было не так.