Когда шатается трон

Нет им полной веры… Вот и приходится, на законы наплевав, опричнину под себя сколачивать и по шарашкам и карантинам прятать, чтобы, когда время придёт, крикнуть им: «Ату!», на врагов натравливая, или зад свой прикрыть, в бега кинувшись.

И так было, и так будет. С самых древних времён любой барон строил себе неприступную крепостицу, запасал в погребах пищу, воду и порох года на два, собирал из слуг боевой отряд, подымал мост на цепях над рвом и пережидал за крепостными воротами лихие времена.

Вот и Лаврентий Павлович подсуетился, понимая, что не сегодня-завтра качнёт страну, и кто лучше к тому подготовился, тот и жив будет, а может, коли повезёт, и на трон сядет! Есть у него спецкомитет, считай, карманная «стратегическая разведка», которая по чужим закромам шарит, атомные и прочие секреты в далёких краях добывая, никто туда не вхож, никому она не подчиняется.

Только ему. Люди там верные, проверенные, которых он с собой из ГБ притащил. И не они одни — собрал товарищ Берия вокруг Москвы несколько боевых отрядов, которым до Кремля рукой подать. А кто-то и в столице на конспиративных квартирах засел. Бережёного бог бережёт…

* * *Трое за столом, разговор пьяный, но со смыслом. Под водочку чего не сболтнёшь, да и после от разговора откреститься можно.

— Эх, не ценят тебя, Георгий, нет. Ты фашистам голову свернул, Победу добыл, а они?

— Чего «они»?

— Ножку подставили! Из-за какого-то барахла позору предали, чуть на нары не посадили.

— Был грех.

— Какой же это грех? Право победителя.

Испокон веку города армии на три дня на разграбление отдавали. Традиция такая. Да и что ты там взял — десяток вагонов ширпотреба, другие составами тащили, и ничего. Про них никто никому, а про тебя хозяину шепнули.

— Знать бы кто."

"Грозен товарищ Жуков, стакан с водкой сжимает так, что костяшки пальцев белеют. Верно Никита говорит — его, победителя, каяться заставили, чуть ли не на коленях по коврам ползать, прощения вымаливая. Ну да, притащил он из Берлина сотню часов золотых, мебель и пару вагонов тканей… Так все тащили, почти в каждом солдатском вещмешке не отрез, так ложки серебряные припрятаны были.

Фрицы полстраны в пепел превратили, за что их жалеть? По заслугам и награда! А его на Урал, на округ бросили, как шкодливого кота.

— Хочешь скажу, кто хозяину про тебя нашептал?

— Кто?

— Лаврентий, больше некому! Не любит он тебя. А не любит, потому что боится. Он навёл, с его подачи обыск у тебя учинили и делу ход дали. Я точно знаю.