Когда шатается трон

Нельзя так воевать, умом надо, а не кнутом.

— Так и у нас кнут.

— Нам иначе нельзя. Одна слабая душонка отыщется — всех за собой потянет. Я ведь понимаю: перешагнули мы черту, обратно хода нет. Из списков живых нас вычеркнули, а к мёртвым пока не причислили. Кабы не близкие, не отцы и матери… Так что придётся верой и правдой… А остальное не нашего ума дело: я за свой окопчик отвечаю, ты за свой. А тот, кто нами командует, он высоко сидит, отсюда не видать. Но если что, выход всегда найдётся.

— Какой?

— На худой конец пулю в висок, и все дела.

С мертвеца какой спрос?

— Будет спрос, — покачал головой Абвер. — И с живого, и с мёртвого.

Собравшиеся посмотрели на Абвера.

— Не дураки нас сюда загнали, понимают, что любой захочет родных спасти, свою жизнь добровольно перечеркнув. Не оставили нам лазейки: пуля в лоб приравнивается к предательству со всеми вытекающими последствиями. Не принадлежат нам наши жизни.

— Откуда знаешь?

— Знаю. И вам до сведения довожу, а вы бойцам в головы вбить должны.

— Вот суки!"

"— Может быть.

Только иначе такую свору в узде не удержать. И нас не удержать. Сытую жизнь в тёплой псарне отрабатывать надо.

— Это верно.

Курят командиры, думают. О чем?.. Наверное, о том, что увязли как мухи в паутине, и чем больше дёргаться, тем крепче прилипаешь. Так что сиди и не жужжи.

— А может, это и к лучшему? — вдруг сказал Крюк.

— Чем? Что нас круговой порукой повязали?

— Именно так. Урки в банды сбиваются и годами делишки свои гнусные вершат безнаказанно. Почему? Потому что кто в воровскую среду попал, тот назад не выскочит.

Понятий воровских больше, чем законов. И не прокуроров они боятся, каждый за косяки свои не сроком, а жизнью отвечает. Ошибся — перо в бок, и весь разговор. Продался ментам, тренькнул лишнего, тебя из-под земли достанут, не теперь, так позже. Во все стороны малявы разошлют, сыщут и смерти предадут. Не спрятаться. Оттого и молчат они, когда барбосы их за язык клещами тянут.

— Ты, что ли, барбос?

— Я. Был. И барбосом, и уркой, и зэком, так что со всех сторон смог познакомиться.

Блатные, они всегда друг друга прикроют, и на воле, и на зоне. Да вы сами видели: мужиков в лагере по десятку, а то и по сотне на одного урку приходится. Только они каждый сам за себя и оттого блатные всегда верх над ними держат. Позови политических на помощь — никто не встанет, за шкуру свою трясясь. А блатной так не сможет, на перо животом полезет, если вор прикажет, или его самого быстро в парашу макнут.

— Верно.