Когда шатается трон

Пихнуть в рот какую-то тряпку.

— Смирно лежи. Немцам скажешь, что партизан было трое. Понял?

Кивнул испуганно.

Забросить на спину неподъёмную торбу — пуда полтора будет. Сдёрнуть с немца автомат, нашарить за поясом гранату. И быстро-быстро в сугробы. Пройти, петляя как заяц, снова выскочить на дорогу, где на насте не остаётся следов, прислушиваясь и таясь пройти до перекрёстка, до другой дороги-грунтовки, по которой лес таскают, а уж с нее шагнуть в лес. Пусть теперь ищут — впереди ночь, не сунутся.

Всё… Теперь месяц, если не от пуза наедаться, если впроголодь, можно жить. А там… Там, глядишь, весна подоспеет или другой обоз. Такая партизанщина… Не победы ради — для жизни…

* * *Лучше жить стало в Стране Советов, веселее. Города разрушенные отстроили, поля, осколками да минами засеянные, вспахали, карточки продуктовые отменили, цены чуть ли не каждый год снижаются, смешные комедии в кинотеатрах идут. После войны всё в радость — живи не хочу.

Но тянутся к Москве составы, в вагонах-теплушках солдаты на полках пухнут.

Нет, не солдаты — сплошь офицеры-гвардейцы. Длинна дорога с хребтов уральских, не торопится поезд, на мелких станциях в тупичках отстаиваясь. Да и пассажиры не в претензии — харч есть, подъёмные выплачены, и водочка по дороге в сельмагах и ресторанах прикупается. Живи себе, не тужи.

А они вопросы задают:

— Интересно, куда нас?

— Возьми приказ да почитай, там всё прописано. Учёба у нас по линии политико-воспитательной работы, изучения трудов и повышения общекультурного уровня.

Нормально всё — не в глушь, не в ЗабВО, в столицу едем, может, Большой театр увидим с балеринками или ГУМ.

— Я в ГУМе ни разу не был, а Москву только на параде видел, когда знамёна к стене бросал. Интересно по ней прошвырнуться.

— Так-то оно так, только непонятно, за каким нам вместо вагона с ручками и тетрадками прицепили в хвост вагон с оружием и цинками? А до того год по лесам натаскивали, как салабонов. Мы же не политработники, чтобы нас подковывать, мы боевые офицеры.

За каким нам эта культурная учёба?

— Чтобы ты, неуч, жене про Третьяковку рассказать мог и чулки фильдеперсовые привезти. Не бери в голову, нас послали — мы едем. Под приказом подпись видел?

— Ну видел, Жукова.

— То-то. Константиныч знает, что делает и для чего нас по лесам и урманам гонял…

Тащатся, едут составы к Москве, загоняются на неприметные, за забором, станции.

— Первый взвод, выходи строиться!..