Когда случается невозможное (СИ)

И если проиграю, то уйду на сутки. Я знаю, что Алина жива и знаю, что она в этом городе. И я не отступлюсь до тех пор, пока её не найду. И мне плевать, если для этого придётся перебить всех собравшихся, — голос императора рёвом пронёсся по площади.

— Унесите труп, — равнодушно командует Танарил, и несколько мужчин подчиняются его приказу, а один зачищает кровавую лужу.

И начинается следующий бой. Напряжение снова витает в воздухе. Никто не знает, на что годится сидх.

— Будешь биться без оружия? Или тебе одолжить? — скалит зубы император.

— Никогда бы не стал биться чем-то настолько дрянным, как твои кинжалы. Такими только рыбу чистить, и то не всякую возьмут, — насмехается Танарил, — Falquan, telm""e ecet[1]!

Земля вздрагивает, встаёт на дыбы, и из её недр выступает хрустальное оружие. Длинный, изогнутый меч сидх берёт в левую руку. Странную перчатку, что защищает руку от локтя и до костяшек пальцев, а затем выступает вперёд широким клинком, он надевает на правую вместо щита. Выглядит броско, сверкает на солнце, но выдержит ли хрупкий хрусталь удар Орайского кинжала? По толпе проносится шёпоток, взлетает вверх и тает среди крон деревьев и крыш домов.

Танарил лениво ведёт плечами и разминает шею. Изогнутый меч расслабленно клонит к земле, перчатку-щит держит небрежно, на уровне бедра. Сидх дразнит соперника, вынуждает сделать первый выпад. Эринар же разгорячён боем, дышит глубоко, сжимает в руках кинжалы и следит за вальяжным сидхом.

— Ты отдохни, я подожду, — глумливо провоцирует на злость Танарил.

— Какой наглый сидх, — усмехается Эринар.

— Так валяй, проучи меня, — издевательски отвечает геомант, нарочито вальяжно садится на землю, скрещивает ноги и зевает в хрустальную перчатку-щит.

Эринар выпускает две огненные плети и с рёвом рвёт пространство. Пламя лижет камень и опадает вокруг него. Танарил лениво сидит на своём месте.

— И это ваш Истинный Огонь? Слабоват, — хмыкает сидх.

Город дрожит, площадь встаёт на дыбы, камень тает под ногами Эринара, затем застывает и берёт того в капкан.

А дальше мир мельтешит перед глазами. Взрыв следует за каменной волной, вспыхивает пламя и застывает причудливым узором на брусчатке, вздрагивает земля. Эринаром движет ярость, он не замирает ни на секунду, но сидх!..