Потому что она
была правильной, такой как все, и не понимала страданий Дэв. Долгие годы Дэвон
жила с этими мыслями, прежде чем смогла, наконец, похоронить их. А теперь прошлое
восстало из мертвых, сведя на нет все ее титанические усилия. Как может
Лесли быть лесби?
Дэв повернула ключ в замке зажигания. Но
все ее тело свело судорогой так, что она не могла нащупать педаль газа. Мотор
работал вхолостую. В кабине повисла тишина, которая душила Дэвон и не позволяла
наполнить легкие воздухом.
Лесли заметила, как отлила кровь от лица
Дэв.
Она была уверена, что Дэвон, так же как и ее мать, считает, что прошлое –
это призрак, который преследует человека до тех пор, пока самая последняя
ошибка не будет исправлена. У них с Дэв было много общих призраков, и Лесли
понятия не имела, как заставить их исчезнуть.
Когда Дэв, наконец, повернулась к ней, ее
глаза были наполнены печалью больше, чем Лесли могла вынести. Понимая, как
сильно она виновата, Лесли отвела взгляд.
– Дэв, я не знала.
– Ты не виновата, – прошептала Дэв.
Лесли покачала головой и заставила себя
посмотреть в глаза Дэв.
– Виновата. Ты сама знаешь, что виновата.
– Лес…
– Ты чуть не умерла, Дэв. Из-за меня.
Глава Девятая
Туман плыл над водой, как это часто бывает в горах. Эта
туманная дымка, в сочетании с дикой болью и алкоголем в крови, мешали Дэв
сосредоточиться на узкой полоске дороги, то появляющейся, то исчезающей перед
ней. Все ее тело сжималось от боли, пиво плескалось в желудке и пыталось найти
выход наружу.
Но самым страшным было другое – девушка страдала от обиды. Боже,
как же она страдала. Слова Лесли эхом отдавались в ее голове и разрывали сердце
на куски. Она для меня ничего не значит!
Дэв смахнула слезы, но ее зрение от этого
нисколько не прояснилось. Она сгорала от стыда и вины за то, что сделала. Она
не хотела. Она не хотела ее целовать. Не хотела даже прикасаться к ней. Нет.
Это ложь. «Ты можешь признать это хотя бы сейчас?» – Дэв ненавидела себя в
эту минуту.
Но даже после всего, что произошло, Дэвон
все равно желала коснуться Лесли.
Так давно и так сильно. Долгие месяцы она не
могла думать ни о чем другом. Она хотела только видеть ее, быть рядом, касаться
ее украдкой. Все ее мысли были только об улыбке Лесли. Она думала о ее глазах,
о том, какой нежностью они светились, когда девушки оставались наедине. Она
думала о ее губах, о том, как они приоткрывались, когда Лесли удивлялась, и
какими влажными становились, когда она смеялась.
