– И не стоит, – голос Натали звучал низко
и глухо.
– Я так не думаю.
– Я могу привести миллион аргументов в
мою пользу, – сказала Натали, касаясь губами шеи Дэвон. – И в некоторые из них
ты, быть может, поверишь. Но… впереди еще целое лето. Проводишь меня до машины?
Или я могу налить себе еще бренди и переночевать на диване?
– Вопрос с подвохом?
Натали рассмеялась.
Лесли понимала, что уже давно пора было
зайти в дом. Снаружи становилось холодно. И даже одеяло, в которое она
завернулась, не могло ее согреть.
После того, как они с Дэв расстались
утром на стоянке, Лесли вернулась домой и взялась за работу, которую уже давно
следовало завершить. Целый день она провела за бумагами и только поздним
вечером решила, что можно, наконец, расслабиться на крыльце с бокальчиком вина.
Лесли заметила, что весь вечер в домике
Дэв было темно, и лишь часов в одиннадцать там зажегся свет. Пару минут спустя,
Лесли уловила чьи-то голоса, но слов разобрать не могла. Впрочем, и без этого
было понятно, что Дэвон не одна.
Лесли пыталась убедить себя в том, что очень
рада тому, что Дэв уже лучше и что она не чувствует себя одинокой. Но в глубине
души ей было обидно, что не она сейчас помогает Дэв вернуться к жизни. Вскоре
Лесли услышала приглушенный стук закрывающейся двери. Голоса стихли. Лесли
почувствовала, как ревность больно кольнула ее сердце. Но единственно верным
решением было вернуться в дом и постараться заснуть. В одиночестве.
Заснуть, разумеется, не удалось.
Лесли
долго лежала в темноте, и воспоминания-призраки вновь кружились перед ее
мысленным взором. Вот она тащит Майка обратно в ангар. Он в ярости обвиняет
Лесли. Мелькает Дэв, нетвердой походкой идущая к своему мотоциклу. Она
уезжающая в ночь. Одна. Уже второй раз за день отчаяние парализовало
Лесли. Она зажмурилась и выдохнула из груди остатки воздуха. Прошлое и
настоящее вдруг стали так похожи друг на друга, что Лесли уже не могла их
различить.
Глава десятая
Натали всегда спала очень
чутко, и даже легкого шороха было достаточно, чтобы разбудить ее.
Она
повернулась на бок, пытаясь устроиться поудобнее, и увидела Дэв, которая
босиком стояла у плиты и варила кофе. Натали могла бы сказать, что уже
проснулась, но делать это ей совершенно не хотелось. Она решила воспользоваться
возможностью понаблюдать за Дэвон, такой забавной в своем утреннем обличии. На
ней была потертая, нелепая майка и выцветшие широкие трусы в клеточку.
