Найти общий язык со сверстниками не
получалось, и все свое время девушка проводила у воды. Целыми днями Дэв лежала
на прогретом солнцем причале и чувствовала себя счастливой, наблюдая за
маленькими стайками рыб. И практически всегда она думала о том, каково это –
быть частью такой стаи. Ей хотелось так же ловко двигаться вместе с остальными
– как часть единого целого. Тогда, в детские годы, она чувствовала себя очень
одинокой. Одинокой она чувствовала себя и сейчас, с той лишь разницей, что
теперь она даже и не мечтала найти свою стаю.
Но вряд ли обо всем этом стоило
рассказывать. Дэвон плохо знала Натали и не собиралась раскрывать ей все свои
секреты.
– Я очень много времени проводила на озере, когда
была маленькой. Тогда мне казалось, что я наполовину рыба.
– Но ведь теперь ты уже большая девочка, – Натали
окинула Дэвон долгим оценивающим взглядом.
Неожиданно для себя самой Дэв точно так же
внимательно посмотрела на Натали и подумала о том, что та весьма симпатична.
К
тому же, у нее не было обручального кольца. Впереди их ждало долгое, жаркое
лето, которое могло оказаться очень щедрым на приятные сюрпризы.
Откинувшись на спинку сиденья, Дэв с загадочной
улыбкой произнесла:
– Здорово, что ты это заметила.
Глава Вторая
К тому времени, когда приехала «скорая», Лесли
чувствовала себя гораздо лучше. Причиной недомогания, очевидно, являлось то,
что последние несколько недель она работала еще усерднее, а спала гораздо
меньше обычного.
– Нет, подождите, – Лесли попыталась остановить
загорелого блондина и его серьезную напарницу, которые хотели усадить ее в
кресло-каталку.
– Я чувствую себя совершенно нормально. Это просто небольшое
головокружение, оно уже прошло. Пожалуйста, позвольте мне встать.
– Просто постарайтесь расслабиться, мэм, –
автоматически ответила брюнетка, уверенным движением прикрепляя датчики ЭКГ под
блузкой Лесли.
«Мэм, – раздраженно повторила про себя Лесли.
– Ее рука под моей блузкой, а она называет меня «мэм».
Что-то явно было
не так в этой ситуации. Резким движением, слегка напугавшим даже ее саму, Лесли
отбросила руку медсестры.
– Я не поеду ни в какую больницу, – она произнесла
это с той же отточенной годами интонацией, которая заставляла присяжных
выпрямляться в креслах.
Та, что назвала ее мэм, наклонилась к Лесли и
положила обе руки на подлокотники кресла. Она говорила так тихо, что никто,
кроме них самих, не мог этого слышать.
