Антуан, все общение которого во время шестнадцатичасового полета состояло из ворчания и устрашающих взглядов, следовал за мной, как огромная, внушительная мускулистая тень.
Тетя Маргарет и дядя Реджинальд (брат моего отца) выглядели как калифорнийские версии моих родителей: средних лет, безупречно одетые, такие же важные, но загорелые.
Я совсем не был на них похож. После года заточения моя кожа стала бледной, от чего зеленые глаза выделялись особенно сильно. Это может сыграть мне на руку, чтобы затащить кого-нибудь в постель, а может и нет.
Кто знает, какие парни в Санта-Крузе. Мой отец в хорошо мне знакомой узколобой, предвзятой манере называл всех калифорнийцев грязными хиппи, обнимающимися с деревьями. Неважно, что Пэриши вложили бо́льшую часть своих миллиардов в технологическую компанию, которая находилась прямо по дороге из Санта-Круза. Но я почти уверен, что девизом семьи Пэриш было «Никогда не позволяй небольшому лицемерию мешать прибыли». Он наверняка красуется на нашем фамильном гербе.
Мои тетя и дядя попрощались с Антуаном, и Реджинальд вложил ему в руку пачку денег.
Я отсалютовал своему попутчику.
– Посылка успешно доставлена. Буду скучать по этому большому парню. Некоторые его части тела больше остальных, если вы понимаете, что я имею в виду. – Я подмигнул своей тете."
"– Ты… хорошо выглядишь, – пробормотала она, оглядывая меня с ног до головы, как будто я безвкусный подарок, вернуть который не позволяла излишняя вежливость.
– Ты так вырос с тех пор, как мы последний раз тебя видели.
– Действительно, – поддакнул Реджинальд. – Сколько в тебе, шесть футов[5] роста? Сильные мышцы. В Швейцарии тебя хорошо кормили. – Казалось, что он собирался хлопнуть меня по плечу, но потом передумал.
– Точно, – ответил я с широкой улыбкой. – Регулярно принимал протеиновые коктейли.
Они обменялись взглядами, и я позволил неловкости несколько мгновений повисеть в воздухе, а затем весело добавил:
– Спасибо, что позволили мне перекантоваться у вас, тетя Мэгс и дядя Редж.
– Тетя Маргарет, пожалуйста, – робко поправила она, когда мы направились к взятой напрокат машине. – Но… если предпочитаешь Мэгс, то все в порядке.
– Называй нас, как тебе нравится, – сказал Редж. – Мы просто очень рады, что ты с нами, Холден, мой мальчик.
Чтоб меня. Они тоже боялись, что я расскажу прессе об аляскинских печеных бобах и о том, что со мной сделала их семья.
