Его мужской аромат теперь мой; я выпил его до дна, зная, что был первым. Радуясь, что никто не целовал его раньше, не так, как ему всегда хотелось.
– Черт, – простонал Ривер, в его голосе слышалась боль.
Я тоже это почувствовал. Наши запреты боролись с самым яростным желанием, пока мы жадно изучали друг друга, сминали пальцами одежду и кожу, отдаваясь раскаленной добела похоти, которая, как ток, металась от меня к нему и обратно.
Наконец, Ривер схватил меня за воротник и усилием воли оторвал от себя. Он удерживал расстояние в несколько дюймов, пока наше влажное, прерывистое дыхание смешивалось воедино.
– Я хочу видеть тебя сегодня вечером, – прорычал он, опуская тяжелый, подернутый похотью взгляд на мой рот.
Я смог только молча кивнуть и высунул язык, чтобы облизать его губы. Он застонал от едва сдерживаемого голода, но удержал нас от того, чтобы уничтожить друг друга прямо в коридоре его родного дома.
– Где?
– У меня дома, – сказал я, чувствуя себя так же, как на вечеринке у Ченса.
Словно искушал судьбу. Обнажал грудь и бросал вызов Риверу, чтобы он вонзил нож прямо мне в сердце. – Я живу в гостевом доме. Там мы будем одни.
Взгляд Ривера выдавал множество роившихся в его голове мыслей, и я подумал, не слишком ли рано и не слишком ли многого я прошу. Пошли меня, Ривер. Вышвырни меня из своего дома, из своей жизни, раз и навсегда… Он глубоко вздохнул и вздернул подбородок.
– Во сколько?
Глава 12. Ривер
– Что ты собираешься делать? – спросил Холден. А затем я схватил и обрушился на его губы.
Его язык оказался у меня во рту, а мой – у него, и как будто что-то потерянное вернулось ко мне…
– Эй, Уитмор? Ты все еще с нами?
Я моргнул, вынырнув из туманных, горячих воспоминаний в ослепительный белый свет «Бургер-Барна». В субботу в семь вечера в ресторане стоял шум голосов и десятков разговоров, шипения и шкворчания мяса на гриле.
Ченс, Майки, Донти и я лениво развалились в кабинке, рассчитанной на восемь человек. Корзинки с картошкой фри и гамбургерами были расставлены между высокими стаканами молочного коктейля.
– Чувак, что это за идиотская ухмылка? – спросил Донти. – У тебя что-то происходит, о чем мы не знаем?
Ченс оживился.
– Вот черт, серьезно? Это бы объяснило, почему ты так странно себя ведешь в последнее время.
Дерьмо.
Майки нетерпеливо подался вперед.
– Выкладывай, Уитмор. Кто она? Мы ее знаем? Хоть намекни.
Намекнуть…
Холден Пэриш, в оркестровой комнате, с его инструментом.
