В какой-то момент я, должно быть, встал, чтобы сходить в ванную, но в постель не вернулся. Мой старый друг, деревянный пол, радовался моему возвращению.
– Вот где я теперь живу, – произнес я, посмеиваясь. – Я живу на полу.
Гром снова сотряс дом, загрохотал в двери, словно пытаясь ее выбить. Мне показалось, что я услышал, как кто-то звал меня по имени.
– Холден?
Со мной разговаривает шторм.
– Холден, ты здесь?
Ривер. Он стучал в дверь, сильно и настойчиво.
– Холден, открой дверь.
– Новый поворот событий, – пробормотал я, мое глупое сердце умоляло впустить Ривера.
Я не могу. Я не могу его впустить…
Стук превратился в медленные, но более мощные удары. Один, второй, а затем дверь с грохотом распахнулась, впуская шум дождя и тяжелые шаги.
– Господи, здесь как в духовке, – пробормотал Ривер, затем опустился рядом со мной на колени, его лицо проплыло перед моим затуманенным взором. По его куртке стекала дождевая вода, а темные волосы мокрыми прядями свисали на лоб.
– Ты выломал дверь? – поинтересовался я.
– Мой герой…
– Ты в порядке? Господи, я звоню уже несколько часов.
– Зачем?
– Зачем?.. Зачем? – Он огляделся, качая головой. – Потому что… какого хрена ты творишь?
– Комната кружится, так что приходится держаться за пол.
Ривер раздраженно вздохнул и тяжело опустился рядом со мной.
– Что ты делаешь? Решил напиться до бесчувствия на Рождество? Где твои тетя и дядя?
– В Сиэтле. С моими родителями.
– Они бросили тебя одного?
– Я их отпустил.
Его глаза потемнели, в голосе послышался гнев.
– Ты не должен… делать это. Ты не должен заставлять себя так страдать. А они, черт подери, не должны были уезжать.
– Ну вот, снова ты за свое, – произнес я, чувствуя боль в груди. – Всегда говоришь то, что говорить не имеешь права.
– Пойдем.
Он обхватил меня сильными руками и поднял на ноги. Я прислонился к нему и поднял свою тяжелую, пропитанную алкоголем голову. Мои затуманенные глаза изучали его лицо, желая сохранить каждую деталь.
– Ты очень красивый ублюдок, в курсе?
– Ты пьян, – бросил он и подхватил меня с сексуальным рычанием.
– Это не субъективно, – продолжал я, когда он практически на себе тащил меня в спальню. – Просто фаст. Фат. Факт. Тебя никто никогда не вышвырнет из постели.
Он мрачно усмехнулся:
– А ты вышвырнул.
Пол накренился, и я схватил Ривера за воротник его форменной куртки. Его голубые глаза были полны тревоги и чего-то более глубокого. Я такого никогда раньше не видел, но хотелось в этом раствориться.
