Он стянул галстук с моей шеи и отбросил его в сторону, а затем потянулся к моему поясу. Выдернул его из петель и уронил на пол, тут же расстегнув ловкими пальцами пуговицу и молнию на моих штанах. Я стоял неподвижно, меня трясло от бури эмоций, но быстрее всего на поверхность всплыло чистое, необузданное желание. Отчаянно стремившееся найти выход. Освободиться.
– Тебе нужно это. – Он скользнул ладонью мне в штаны, нащупав твердый и изнывающий член. Он слегка сжал его. – И я собираюсь тебе помочь.
– Холден…
– Тебе это нужно, – снова повторил он и коснулся моих губ.
– Тебе нужно трахнуться.
Моя кровь вскипела. С вырвавшимся из груди рычанием я обхватил его затылок и грубо прижался к губам. Рычание обернулось беспомощным стоном, когда я впервые за столько времени попробовал его на вкус. Холден приоткрыл рот и впустил меня. И тогда я понял, что он задумал. Позволить мне обладать им всю ночь. Брать снова и снова, потому что считал, что больше ему нечего мне предложить.
– Нет. – Я оторвался от его губ. – Холден…
– Да, – прошептал он, его глаза внезапно засияли.
Умоляюще. – У нас есть эта ночь, но потом ты должен отпустить меня.
Прежде чем я успел заговорить, он снова поцеловал меня, горячо и крепко, одновременно стягивая пиджак с моих плеч. С каждым прикосновением его рук к моей коже, с каждым движением его языка, я отдавался ему все больше и больше. Мое горе и желание превратились в одно – ненасытный голод. Потребность заполнить пустоту, которую он оставит после. Любить его и при этом уже сильно скучать по нему.
У нас есть ночь.
Я сдернул с него пальто. Он сорвал мою рубашку. Посыпались пуговицы. Звякнули пряжки, и одежда соскользнула на пол. Мы цеплялись друг за друга, одновременно впиваясь в губы, проникая языками как можно глубже. Когда одежда превратилась в беспорядочную кучу у наших ног, мы потянулись ниже, шаря пальцами по коже. Наши члены затвердели и налились.
Я целовал его грубо, крепко прижимая к себе. Наполняя каждое прикосновение жаром, молясь, чтобы оно пробилось сквозь холод, сквозь шрамы после того, что с ним сделали.
Именно из-за них он считал себя недостойным настоящих чувств.
Но Холден был чертовски умен. Слишком острый ум не обмануть. Он почувствовал мои намерения и разорвал поцелуй, чтобы вернуться к тому, за чем пришел. Он достал презерватив, маленькую бутылочку смазки и бросил их на кровать.
– Это для тебя, – сказал он, возвращаясь ко мне, его голос был хриплым от желания. – Делай со мной, что хочешь, Ривер. Все, что угодно.
