Я подавил стон и схватил его за бедра, чувствуя, как играют мышцы под его кожей, пока он опускался на меня снова и снова. Подаваясь ему навстречу, во власти тысячи ощущений, я чувствовал, как на меня приливной волной накатывает наслаждение.
Холден не отрывал от меня взгляда, наблюдал за каждой моей реакцией, жадно впитывал ее и заводил меня все больше и больше. Его член покачивался между нами, влажный, налитый и позабытый. Я потянулся к нему, но Холден покачал головой.
– Если ты прикоснешься ко мне, я кончу.
– Я хочу, чтобы ты кончил, – с трудом выдохнул я.
– На меня.
Холден застонал, теперь мы оба двигались быстрее. Я обхватил его член и принялся ласкать его, вторя нашему все более отчаянному ритму. Он жестко насаживался на меня, а я яростно толкался навстречу. Мне хотелось проникнуть в него как можно глубже, отдать каждую частичку себя.
Все. Я хотел отдать ему себя всего.
Со сдавленным стоном Холден кончил мне на грудь и живот. Его горячее освобождение разожгло во мне еще больший пожар, я двигался, как одержимый, стискивал его бедра и жестко погружался в него, пока не достиг пика моего собственного удовольствия.
– Холден… – выдохнул я.
– Давай, малыш, – прошептал он, наклоняясь ко мне и сплетая наши пальцы. – Кончи в меня. Сейчас.
Мое тело повиновалось. И я отпустил себя, точно так же, как на пляже. Но это было освобождение иного рода, сдерживаемой боли, любви и страстного желания, которые не находили выхода. До этого момента.
Я кончил жестко, от оргазма напряглась каждая мышца, дыхание перехватило.
Холден взял контроль на себя, замедляя движения, растягивая мое удовольствие, пока я тяжело не откинулся на подушки, опустошенный и обмякший.
Холден отодвинулся от меня, но я притянул его ближе, прижал к груди, его семя словно скрепляло нас вместе, наши сердца бились в унисон, а дыхание постепенно замедлялось. Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, и мы долго лежали, наслаждаясь ощущением близости.
Наконец Холден поднял голову, его волосы были взъерошены, глаза сияли.
– Я собираюсь сказать нечто чрезвычайно эмоциональное и честное.
Не суди меня строго за это.
– Можешь сказать мне все, что угодно.
Он с трудом сглотнул.
– Спасибо, что любил меня тогда, когда у меня у самого не получалось.
Я погладил его по щеке, как делал в бассейне одной теплой ночью давным-давно, когда обещал отомстить любому, кто причинит ему боль. Но у него были собственные битвы, и он выходил из них победителем, весь в синяках и шрамах. Эти битвы все еще продолжались.
