– Она погладила пальцами по моей щеке, а затем взяла меня за руку. – Ты выглядишь измотанным. Или тебя что-то тревожит.
– Просто день в школе был странный. Меня выбрали Королем Осеннего бала.
Ее глаза загорелись.
– О, дорогой, я так за тебя рада!
– Спасибо.
– Ты не в восторге?
– Если ты радуешься, то и я рад.
– Ты ж мой сладкий. – Мама обняла меня, ее тело было таким пугающе худеньким и хрупким, что я боялся ненароком сломать ее. – Могу я тебя кое о чем спросить?
– Валяй.
– Ты счастлив?
Я тихо фыркнул.
– Как же можно?
– Я не имею в виду себя. Я имею в виду все остальное в твоей жизни. Ты счастлив? Это твой выпускной год…
– Ага, все идет отлично. По крайней мере все пять дней.
– Умник.
– Это же лучше, чем тупица.
– Верно. – Мамина улыбка смягчилась. – Просто иногда я волнуюсь. Твой отец очень серьезный и целеустремленный, когда речь заходит о твоем будущем – жизни в центре внимания, которая выпадает не многим. Но грош этому цена, если ты мечтаешь о другом.
– Все не так просто.
То, чего хочу я…
– Да? – Она наклонилась вперед. – Ты все можешь мне рассказать. Особенно сейчас. Не хочу шантажировать своим диагнозом, но…
Я фыркнул от смеха, но он быстро исчез.
– Мы оба усердно работали многие годы. Если я внезапно захочу другого, это разобьет ему сердце.
– А ты хочешь что-то другое?
Я подумал об ответе и внезапно понял, что у меня его нет. Что бы я делал, если бы не играл в футбол? Будет ли мне достаточно работы в автомастерской?
– Не знаю, – ответил я наконец.
– А как насчет твоего сердца?
– А что с ним?
Она тихонько засмеялась.
– Оно у тебя есть.
– Не совсем понимаю, что ты хочешь от меня услышать, – ответил я. – Оно… есть.
– В том-то и дело. Должно быть нечто большее, чем просто «есть». Твое сердце должно быть живым, биться и наполняться радостью. Больше всего на свете я хочу видеть тебя счастливым.
– Пока не знаю, мам. Столько всего происходит.
– Знаю. Но слушай свое сердце. Это все, о чем я прошу. И, пожалуйста, не нужно ради меня идти против своих желаний.
Мне просто любопытно, есть ли у тебя кто-то особенный.
Перед глазами сразу же всплыло безумно совершенное лицо Холдена.
– Вайолет, – выпалил я.
– Моя Вайолет? Правда? Она прелестна, но ты больше про нее не говорил, и я подумала…
– Да, и вообще, у меня есть кое-какие новости. Кажется, я слышал, как подъехала ее машина. Подожди.
Я быстро направился к двери, полный решимости положить конец смущению и неразберихе в голове.
