Он аккуратно забил еще один шар и протянул мне бильярдный кий. Я отмахнулся.
– Не фанат этой игры? – поинтересовался он.
– Не хочу оставлять отпечатки пальцев.
Холден усмехнулся, а я был рад увидеть, что часть гнева его покинула, когда мы вышли из игровой комнаты.
– Когда ты сказал, что остаток всегда больше, ты имеешь в виду… миллионы? – спросил я, чувствуя небольшое смущение, но пиво ослабило мои рамки приличий.
– Миллиарды. – Холден заглянул в гостевую ванную и бельевой шкаф, а затем начал подниматься по лестнице.
– Семья Пэриш – последняя из старых династий богачей, таких как Вандербильты или Рокфеллеры. Ты когда-нибудь смотрел «Титаник»?
– Конечно.
– Мои родители – это те придурки из первого класса, которые сидели в спасательных шлюпках, пока люди третьего класса замерзали до смерти в ледяной воде. – Холден на мгновение задумался, а затем покачал головой и продолжил путь. – Они уже родились старыми. Я уверен, что они и трахались всего один раз, чтобы создать того, кому можно передать свое наследие, – меня.
Что просто смешно. Даже если бы со мной не вышло такого сокрушительного провала, наследия все равно никакого нет. Они не строят и не создают ничего полезного. Они ничего не делают, только сидят и получают деньги.
– Погоди, в смысле сокрушительного провала?
Холден остановился на верхней площадке лестницы.
– Они тоже думали, что натурал – моя установка по умолчанию. – В темноте повисло мгновение сочувственного молчания. Понимания, которое быстро накалило атмосферу между нами.
На безумную секунду у меня возникло видение, как он хватает меня, или, возможно, я его хватаю, и наши рты сталкиваются в поцелуе… я моргнул и стряхнул наваждение. Господи…
Зеленые глаза Холдена блеснули в темноте, как будто в них отразились те же мысли, а затем он оторвал взгляд и продолжил свой путь по коридору.
Я последовал за ним в спальню, которая принадлежала маленькому мальчику, с кроватью в форме гоночной машины, игровой приставкой и телевизором с плоским экраном. Холден принялся играться с моделью самолета, стоявшей на детском комоде, как будто это была реликвия из чужого и не понятного ему мира.
– С самого начала было ясно, что я не собираюсь остепеняться и жениться на милой девушке, чтобы продолжить наш род. Я был тасманским дьяволом, родившимся на стекольной фабрике. Они пытались сделать все, чтобы «вылечить» меня, посылали к психиатрам, в исправительную школу… Угрожали отречься от меня, но я никогда не относился к их словам серьезно.
