Ладно, раз Гортензия Андреевна дала поручение, надо его выполнить, даже если оно мучительно неприятное и ужасно идиотское.
Откуда старушка взяла, что Ордынцев опасен? Может, просто боится за Катину девичью честь, так и вела бы с ней просветительные беседы, кто мешает.
Хотя… Между этими двумя чувствуется искренняя симпатия и что-то большее, чем мимолетный любовный интерес, но будь Катя ее дочерью, не такого бы жениха хотела Ирина для нее.
Боком пробравшись сквозь узкую щель между оградок, подошли к могиле.
Снег сошел, и только немного сломанных веток и прелых листьев покрывали памятник, да в углу, под тенью старого клена, воспоминанием о холодной зиме лежал маленький сахарный сугробик.
Ордынцев снял куртку, бросил ее на узкую скамеечку и принялся за работу. Ирина с удовольствием смотрела, как ходят на спине под свитером крепкие мышцы.
Катя кинула на нее многозначительный взгляд, мол, почтила память? Давай свои цветы и убирайся, но Ирина, натянуто улыбнувшись, села на край скамейки и подставила лицо солнечным лучам.
Ордынцев собрал ветки и прочий мусор в полиэтиленовый пакет с совершенно выцветшей картинкой, а Катя протерла памятник.
Хороший мужик, думала Ирина, сильный, фактурный, не красавец, но, что называется, интересный. Умный, с профессией, при должности, просто мечта, а не жених.
Только, черт возьми, он ее ровесник, а девочке Кате двадцать лет! Она должна не дарить свою юность, а разделить ее с кем-то таким же, как она сама. С мальчиком, у которого только загорается в груди огонь любви.
Да, благородно скрасить жизнь вдовца, и он будет любить ее зрелой взрослой любовью, но ничего, кроме пепла, не сможет подкинуть в ее пламя.
Катя снова взглянула на нее и кашлянула. Ирина прикрыла глаза, делая вид, что не понимает намека.
Ордынцев с помощью игрушечных грабелек собрал остатки мусора и убежал к бакам.
Они остались вдвоем. Подходящий момент напроситься в гости, но Ирине не приходил в голову хоть сколько-нибудь убедительный предлог.
Просто взять за ухо и отвести куда следует и по жопе наподдать – не шляйся со взрослыми мужиками.
Вот как надо, а она сидит, рассусоливает.
А дома, между прочим, злой муж. Просто в ярости, наверное. Жена разбудила, умчалась, бросила ребенка, а дома шаром кати. Как доктор Ватсон прямо. Как только Шерлоку Холмсу, что приспичит, прощай, практика, до свидания, дорогая жена. Скажи там пациентам, пусть выздоравливают как-нибудь, и сама держись, а я когда вернусь, не знаю.
