Он решил проверить свои догадки на трупах, посоветоваться с Морозовым, и если поймет, что дело стоящее, – оформить соискательство, благо в Ленинграде не один медицинский институт, и Тарасюк не вездесущ.
Жизнь вдруг стала казаться ему прекрасной и бесконечной, как в юности, Ордынцев посмеивался сам над собой, но избавиться от этого детского чувства всемогущества почему-то не мог.
Накануне он отдежурил, поэтому с чистой совестью ушел с работы вовремя.
Обычно после тяжелых смен и рабочего дня он еле доносил голову до подушки, а сегодня откуда-то взялись прилив сил и бодрость духа.
Выпив кофейку, он взялся варить куриный суп из солнечно-желтых когтистых лап, шеи, головы и потрошков, а саму тушку решил запечь в духовке. Костя так любил больше всего, да и гораздо проще, чем зажарить.
Ордынцев готовкой не особенно увлекался, но сегодня такой уж день выдался, что и это скучное занятие понравилось ему. Он даже вырезал из морковки звездочки и достал жестяную коробку, красную в белый горошек, как у всех, в которой хранилась страшно дефицитная вермишель в виде букв, которую они с Костей варили по особым случаям.
Ордынцев зачерпнул горсточку и не удержался, посмотрел, какие слова можно сложить из макарошек. Первым получилось «Катя», и он вдруг понял, что хорошее настроение появилось у него после той утренней прогулки, когда они ели пирожки."
"Почему так? Приятно было узнать, что она больше не сердится на него, и сбросить с плеч остатки чувства вины? Или вообще не нужно доискиваться причин, а просто принять как есть? Или, наоборот, докопаться до самого дна своей души и вырвать этот росток непонятно чего раз и навсегда, потому что ни к чему хорошему это все равно не приведет.
Да, именно так следует сделать. И он сделает. Но только не сегодня.
Он достал майонезную банку, налил туда воды, а сверху насадил тушку курицы. Посыпал солью, поперчил.
Дичь сидела как-то кривовато, Ордынцев на всякий случай обвязал ее медной проволокой и отправил всю конструкцию в разогретую духовку.
Теперь главное – не заснуть, пока не будет готово, или не придет Костя с Иваном Кузьмичом.
Вспомнив о тесте, которого давно не видел, Ордынцев сделал себе еще кофейку, покрепче, и взялся за чертежи Михальчука.
Было заметно, что дядя Миша Самоделкин отнесся к заданию очень серьезно.
