В лесу был просто август, жаркий и жирный. Птицы отъедались перед отлётом. Толстые зайцы прыгали не от человека, а к нему, как кошки.
– Ничего. Скоро вас всех сожрут, – сказал Том зайцам.
Как и положено пророку, он не испытывал никаких эмоций. В лесу грохнул выстрел. Сразу за ним – второй. Из кустов, с треском ломая ветки, выбежал человек. Белые волосы, толстая попа. Пробежав десяток шагов, человек упал, тут же вскочил, обернулся. Том удивился тому, как меняются люди, стоит по ним шмальнуть из ружья.
– Яша! – позвал полицейский.
– Не могу сейчас говорить, – ответил северянин и побежал дальше. Он петлял и пригибался. С большим отставанием позади бежал Оярс. Его тоже сложно было узнать. Сократив дистанцию, хуторянин остановился, выдохнул и поднял ствол.
– Отставить! – крикнул Том. Напрасно. Грохнул выстрел. Рядом с Яшей повалилась берёзка.
– Прекратить убивать деревья! – снова крикнул начальник полиции. Яша в несколько грациозных прыжков доскакал до чащи и скрылся. Оярс подошёл к Тому, закурил.
– Да я так. Попугать только.
– Понимаю. Но всё-таки, отдай ружьё.
Крестьянин не сопротивлялся. Сдал оружие, закурил.
– Прав ты был. Надо было сразу его грохнуть.
– Яша не виноват. Все хотели как лучше. Как там Флор?
– Картошку чистит. Говорит, вы мужики, чего-нибудь придумаете. Пойдём пообедаем?
– Нет. Мне ещё к Хаттуненам надо. Там тоже горячие головы.
Аксель Хаттунен был очень спокоен. Он выстроил у стены своих коров. Принёс ящик патронов и тоже достал ружьё. Он объяснил коровам политическую обстановку.
Попросил прощения. Прицелился. Первая корова потянулась, понюхала ствол. Хаттунен опустил оружие.
– Мне нечем тебя кормить! – сказал он и вытер глаза, и высморкался.
Тут во двор въехал Том, с мигалками.
– Дай мне ружьё, Аксель. Корова не виновата. Флор говорит, мы что-нибудь придумаем. Мы же мужики.
– Всё, что мог, ты уже придумал, – буркнул Хаттунен. Бросил оружие и пошёл прочь.
– Я же теперь и виноват, – покачал головой Том.
Руководство сыроварни собралось для оглашения траурной отчётности.
Вопреки опасениям, организм не сдох целиком. Тихие страны съедали две тонны сыра в месяц. Дальние страны ещё тонну, и какие-то крохи отправляли за океан, в Америку. Итого шесть тонн в месяц. На остатки после выплаты кредитных обязательств можно неплохо жить. Всяко лучше, чем хорошо умирать. Придётся, правда, уволить чужих, вернуть лишнее оборудование, не отапливать жильё и питаться капустой.
Том стал для островитян главным врагом.
