Когда закон бессилен

Недавно освобожден по помилованию. Тип еще тот. О нем, если так можно сказать, ходят легенды. Его задерживали за совершенные преступления, но ему всегда удавалось избежать наказания. И это в то время, когда социалистическое общество вело ожесточенную борьбу с преступностью. Тем более, что Суворов не какой-нибудь карманник либо домушник, а бандит. В последний раз ему дали, как говорят уголовники, потолок — пятнадцать лет за нападение на кассира в Вологодской области. Отсидел восемь. Квартира ему досталась по завещанию хозяйки, которая два года назад умерла.

Некто Фомич Мария Ивановна. Ее сын умер в лагере от рака. Видно, он чем-то был обязан Суворову, потому что уговорил мать оставить квартиру этому бандиту.

— Откуда же его знает Галина? — удивился Растогин.

Зюзин молча пожал плечами…

— Ты был у Гали в больнице? — зада неожиданный вопрос Растогин.

— Да нет, — заметно смешался Зюзин. Увидев недоверие в глазах шефа, поспешил исправиться. — То есть я видел ее пару раз. Но совершенно случайно.

Я как раз отвозил в больницу глюкозу и ан…

— Павел Афанасьевич, — обиженно проговорил Николай, — что вы ей-богу? Я же ничего не…

— Запомни, что я сказал, — предупредил его Растогин.

— Павел Афанасьевич, — в приоткрытую дверь кабинета заглянула Регина. — К вам господа из Красноярска. Они у меня записаны. Вы примете их?

— До свидания, шеф, — Зюзин быстро вышел. В приемной он увидел троих мужчин.

— В столице нас с ходу высчитают, — говорил Зубр, — даже если на месте не возьмут.

Да и ты видел, чего сейчас в этих гребаных пунктах? Мордовороты, один здоровее другого, у каждого волына. Наверняка еще и где-нибудь в кабинете рядом сидят хари четыре. Рискнуть, конечно, можно, но это запал. Почти стопроцентный запал.

— А работать где-то на периферии, — Граф поморщился, — не в кайф. Во-первых, там и суммы не те. А во-вторых, как только я уеду из Москау, менты с ходу начнут запросы слать. И все равно высчитают, суки.

— Ништяк бы какого-нибудь милиционера за жабры взять, — мечтательно протянул Зубр, — особенного такого, который сам мусоров боится.

— Это раньше такие были, — усмехнулся Граф, — сейчас у всех, кто миллионами ворочает, своя армия есть. И с мусорами они в хороших, поят, кормят, одевают. Впрочем, если такого прихватить, он к ментам не побежит. Ты потом сам молиться будешь, чтобы в Бутырку попасть. Сейчас частных тюрем, как раз для таких как мы, знаешь, сколько? Там, говорят, хуже, чем в крытой.