Когда закон бессилен

— Мама, я спать хочу, — отвлек ее от воспоминаний голос сына.

— Утром будем в Пензе, — сказал Зубр. — Ты там бывал? — спросил он Виталия.

— Я был два раза. Так, проездом. Вообще-то во второй раз тормознулся на пару деньков, — Зубр погладил себя по груди. — Бабец одна заарканила, ништяк телочка, все при ней. Когда ты жребий кидал, куда покатим, когда Пенза выпала, я об этой бабе вспомнил. Может, заскочим?

— Думаешь, ждет? — засмеялся Граф.

— Скорее всего, нет, — усмехнулся Антон. Я потому и свалил в темпе, — признался он, — что она уже на второй день о совместной жизни зачирикала, представляешь? — ужаснулся он.

 — Она на работу ушла, вагоновожатая на трамвае, я деньжат оставил и на отрыв. Первым же поездом укатил.

— По-моему, туда лучше не соваться, — захохотал Граф, — а то она тебе яйца вырвет!

— Запросто, — согласился Зубр. — Баба крепкая. Я ее в кинотеатре снял. Там «Маленькая Вера» шла. Народу тьма. Билеты за неделю вперед разобраны были. Мне-то чхать на все эти страдания, — отмахнулся он. — Я как раз мимо топал.

— Глядь, — вспоминая, он чмокнул губами и покрутил головой, — лошадка клевая. Там спикули, суки, втридорога билеты гнали, она то к одному, то к другому. А те ломят, падлы. Она чуть не в слезы. Ну, в общем, я наскоряк объяснил одному шпендику, что шкуру снимать с рабочего класса очень даже огнеопасно, и взял два. И так с понтом под зонтом мимо нее. Кому, говорю, билет нужен. Меня чуть на куски не порвали, — хохотнул он, — а я ей сунул. Она мне бабки дает. А я под помощника режиссера косил.

Ну а после кино думал ее на хату затащить. Там была одна малина, но она меня к себе пригласила.

Согретый воспоминанием, Зубр улыбнулся.

— Нам жилье искать нужно будет, — вернул его к действительности голос Графа, — потому как на гостиницу нырять стремно. Менты вычислят с ходу. Да и часто теперь эти рейды гребаные, — зло вспомнил он проводимые милицией проверки гостиниц, — а под расческу попадешь — сливай воду.

— Да чего-нибудь придумаем, — спокойно отозвался Зубр. Покосившись на своего приятеля, который стоял в майке с короткими рукавами, завистливо вздохнул: — Ништяк тебе, наколок нет.

А тут как на пляж нарисуешься, словно марсианина увидят. Все глаза палят. И мусора вот они, ваши документы и тэ дэ. Ништяк хоть пальцы не исколол, а так бы вообще караул. Ходи весь год в перчатках.

— Вот поэтому я наколок и не делал, — засмеялся Граф.

Отпустив кнопку звонка, Валентина сердито посмотрела на дверь квартиры.

— Где же он? — прошептала она.