Когда закон бессилен

Меня вызвали и говорят: подумай, вот и отправили в отпуск. — Порывисто отвернувшись, неожиданно всхлипнул. — Я бы все одно ушел. Зина говорила, что за милиционера не выйдет.

— Я знаю, — кивнул Дмитрий, — она мне говорила.

— А буквы вы не помните? — спросил Мягков.

— Нет, — Волошин покачал головой. — А чего? Номер-то я помню». И две семерки. Сам говоришь, московские номера.

— Так-то оно так, — хмуро сказал Валерий, — но, бывает, номера и цифровое обозначение совпадают, а буквы не те. — Да все равно надо поговорить с ними.

Может, чего видели. — Он выудил из-под стола начатую бутылку водки.

— Дмитрий Сергеевич, — несмело проговорил Мягков, — вы бы не пили. Ведь понимаете…

— Да понимаю я все, — наливая полстакана, вздохнул Волошин. — Но и ты вникни. Страшно это. Вдруг остаться одному. Я же никогда не жил один, — горько признался он. — Сначала с родителями, потом институт кончил, женился. Я обыкновенный смирный человек. Даже в детстве почти не дрался. А когда Саша женой стала… — зажмурившись, он потряс головой.

 — Она знаешь, каким человеком была. Я ведь и не пил, — Волошин поднял стакан, посмотрел через него на свет. — Дочь родилась. Потом все в один миг сломалось. Я говорю про привычный уклад жизни советского человека. Союз нерушимый республик свободных в один миг перестал существовать. Кругом начали делать деньги. Нет, — Дмитрий покачал головой. — Я, конечно, понимаю: сейчас всем дали возможность показать, кто на что способен. Я же инженер, — прервавшись, он сделал глоток. Выдохнул, подцепил вилкой надкусанный огурец.  — Меня до сих пор во всякие кооперативы приглашают. Я отличным автомехаником был. — Волошин допил водку. Перевел дыхание, зажмурился.

— Почему был? — возразил Валерий. — Вы и сейчас…

— Сейчас я один. И я боюсь! — неожиданно воскликнул он. — Понимаешь ты? Боюсь возвратиться к себе в квартиру. Ведь там все, абсолютно все, будет напоминать о Сашеньке и Зине! — со слезами на глазах, задрожавшей рукой налил водки. — И я хочу увидеть лица тех, кто убил жену и дочь, — тоскливо прошептал он.

 — И спросить: зачем? Почему вы убили их? Господи! — вскинув вверх голову, выдохнул он. — Как же мне быть? — В его громком голосе Мягков расслышал горестную печаль, а не ненависть.

— Я сегодня же сделаю запрос в Москву, — торопливо сказал он. — У меня друг в ГАИ. Он все выяснит так, что об этом никто не узнает.

— А как ты с Зиной познакомился? — тихо спросил Волошин.

— После армии — я во внутренних войсках служил, в группе захвата.