Когда закон бессилен

Но если это удерживало его от обращения в милицию, то через какое-то время именно страх за собственную шкуру заставит его сделать это. Поэтому чем скорее он сдохнет, тем спокойнее будет нам. Я просто удивлен, что он до сих пор жив, — майор посмотрел на Шугина. — Ведь он был в Саратове. Почему…

— Я приказал его не трогать, — ответил за Феликса Зяблов. — Потому что и так^ слишком много трупов, тем более двое из милиции.

— Но в случае с твоим племянником виновный установлен — Возников. И слава Богу, что он сейчас возразить не может.

Что же касается убийства его жены, — Зимин улыбнулся, — то все объясняется просто: оказывается, Лысый был должен ей приличную сумму. И участковый помог установить истинную причину убийства, пристрелив Лысого. А третьим участником может быть любой из братии Горбуна. Ты с ним потолкуй насчет этого. Ну ладно, — посмотрев на часы, майор встал, — пора. У меня…

— Ты в последнее время стал довольно открыто заходить ко мне, — предостерегающе проговорил Зяблов. — Как бы это не связали…

— Не думай об этом, — засмеялся Зимин.

 — Я беру с тебя показания о покушении на тебя твоей сестрицы. Что писать с твоих слов, я знаю.

— Как она, доктор? — Спросил прокурор в телефонную трубку. Выслушав ответ, торопливо сказал. — Все нормально. Очень скоро приедет человек, которому Ирина полностью доверяет…

— Да, — словно врач мог его видеть, — кивнул прокурор, — я абсолютно уверен!

Волошин, поднявшись, взял постланный на землю пиджак. Наклонился, поцеловал фото жены на памятнике.

Всхлипнув, отер слезы и, часто оглядываясь, пошел к выходу с кладбища. У ворот остановился.

— Извините, — обратился он к пожилой женщине в черном, — не скажете, где Вера Николаевна Мухина похоронена?

— У Зяблова я не был, — сказал Адам. — В Москву тоже не летал. Был у Зимина. Но его дома не было.

— Значит, ты ничего не узнал? — зло спросил Филимон. Вскочив, прошелся по небольшой комнате. Проходя мимо испуганно замершего Богунчика, коротко и резко ударил его ребром ладони в низ живота. Адам широко раскрыл рот и согнулся.

Ухватив Адама за жидкие волосы, Филимон задрал его лицо вверх.

— Сука, — прошипел он, — я же сказал тебе, чтобы ты узнал об ответе на отпечатки, есть они или нет. Ты должен был рассказать обо всем Редину. С гобой он послал бы троих-четверых парней. Я сутки просидел в бездействии.

Он ногтями впился в нос замычавшего от боли Адама, а другой рукой коротко и резко ударил его в переносицу. Из моментально распухшего носа хлынула кровь.