Когда закон бессилен

Я понял, — еле слышно, со слезами на глазах продолжил Растогин, — что своей заботой о сыне и погубил его. Потому что только из-за моего письма, в котором я сообщил, что Галина вышла замуж, он и завербовался в иностранный легион. Андрюша был хорошим спортсменом, но совсем не умёл воевать. Он погиб в первом же бою, где-то в Африке, — сняв очки, он дрожащей рукой достал платок и промокнул глаза.

— Извините, Павел Афанасьевич, — сочувственно проговорил Швед, — зачем вы мне это рассказываете? Я знаю правду…

— Мне нужен Павлик, — повысил голос Растогин, — мой внук.

Что она может дать ему? Вполне возможно, он не сможет даже получить образования. Ведь любому здравомыслящему человеку понятно: Россия стоит на пороге гражданской войны. Карабах. Молдавия. Приднестровье. Сначала о них говорили, как о горячих точках СССР. Но гюсле распада великой державы, когда все республики стали самостоятельными государствами, что изменилось? Москва уже дважды слышала лязг танковых гусениц. Уже…

— Извините, Павел Афанасьевич, — перебил его Швед, — я терпеть не могу разговоров о политике.

Я русский. И я верю в свою родину, в свой народ. Давайте не будем об этом. Потому что тема России неисчерпаема. Вот вы вроде как печетесь о ней, а сами готовитесь уехать в Израиль. Почему? Ведь вы не еврей. А уезжаете потому, что там сможете без всякого риска заниматься…

— Как ты смеешь? — возмутился Растогин. — Не тебе судить меня!

— Знаешь что, — поморщился Павел Афанасьевич, — я терпеть не могу просить помощи. В чем бы она ни выражалась.

Но в данном случае ты, именно ты, можешь помочь мне, Гале и Павлику. Объясни ей, что я хочу только блага своему внуку. Я пошел даже на то, что приму их обоих.

— Как мило с вашей стороны, насмешливо заметил Альберт. — Насколько я помню, Галя — мать Павлика. Тогда как вы по закону ему просто чужой дядя.

— Пошел вон! — закричал Растогин.

— До свидания, — Швед шагнул к двери.

— Узнай, где Зюзин, — уже выходя, услышал он голос шефа.

— Ясно, — сумрачно произнес Зюзин. Положил трубку и кряхтя лег на спину.

На загорелом мускулистом теле выделялись ссадины и синяки. — На кой я Растогину понадобился? — проскрипел Николай. — Зачем он меня ищет? Подожди, — вспомнил он, — Ждан что-то говорил о звонке Растогину. Ну да, — он замычал и обхватил ладонью стрельнувшую резкой болью шею. После того, как его довольно убедительно предупредили, чтобы не навещал Галину, он отправился к Жданову, человеку Бурята, который давно хотел пустить в столице корни.