Когда закон бессилен

Не помню, как его кличут. Граф вроде, — она наморщила лоб. — Или Гриф. А может…

— Отвали, — коротко бросил крепыш. К нему подошли два парня с татуировкой. Он что-то шепнул им и быстро вышел. Парни за ним.

Филимон вдруг ощутил тревогу. Он всегда полагался на свою интуицию. Не пытаясь понять, что его встревожило, Филимон быстро пошел к стоянке такси.

— На речной вокзал, — сухо сказал он водителю и, не спрашивая согласия, уселся на заднее сиденье.

— Во ништяк! — к такси подскочил крепыш. — Ты до речного? Нам туда же.

Возьмешь, шеф? — обратился он к водителю. Тот согласился. Если бы Хирург пытался понять, что его встревожило, он бы не взял попутчиков. Так он поступал всегда. Но неожиданно появившееся чувство опасности заставило его изменить правилу.

— Садитесь быстрее! — поторопил он попутчиков. Крепыш сел. С двух сторон Филимона сжали сильные тела молодых парней. Подчиняясь обостренному чувству самосохранения, он крикнул:

— То еду, то не еду, — останавливая тронувшуюся машину, недовольно буркнул таксист.

— Сиди, — бока Хирурга чувствительно кольнули острия ножей.

— Трогай, шеф, — весело сказал крепыш. Почувствовав что-то неладное, водитель вдруг выскочил из машины. Прогнувшись в спине, Филимон дернулся вперед и резко вскинутыми локтями ударил парней по подбородкам. И сразу же нанес удары локтями по их кадыкам. Всхрапнув, оба обмякли. Нож одного чувствительно поцарапал правый бок Хирурга. Он выброшенными вперед руками поймал рванувшегося из машины крепыша за шею.

Захрипев, тот вцепился в его кисти. От вокзала бежали четверо омоновцев и два милиционера. Увидев в замке зажигания ключ, Хирург быстро перелез на место водителя. Включил первую передачу и нажал на газ.

— Стой! — закричал один из милиционеров. Взвизгнув колесами, «волга» рванулась вперед. Бежавший первым омоновец вскинул автомат.

— Не стрелять! — рявкнул старший. Набирая скорость, такси стало поворачивать направо. Под пронзительный звук клаксона в нее врезались идущие на скорости «жигули».

Граф спрыгнул с забора и скатился в глубокую канаву. Почувствовав под собой воду, выматерился.

— Какого хрена я в Робин Гуда перековался? — спросил он себя. — Надо сваливать, пока заваруха не началась.

— Чего разлегся? — зло прошептала Ирина.

— Вот что значит детдомовское детство, — искренне загордился Виталий. Вскочил, протянул ей руку. Положив пистолет, Ира обеими руками схватила его ладонь. Помогая себе и ей, он выбрался.