Когда закон бессилен

Открыв дверь, Галя смущенно улыбнулась:

— Извините, я думала, это… — она замялась и пригласила. — Входите.

— Я еще вчера просил, — улыбнулся Граф, — лучше на «ты».

— Извини, — она улыбнулась, — просто у меня сегодня не совсем хороший день. Проходи на кухню.

Увидев на Галином лице следы недавних слез, Граф удивленно покрутил головой. С мужчиной она разговаривала строго, и на плач это похоже не было.

— Галя, — переступив порог, сказал он, — может, лучше я завтра зайду? А то, по-моему, я как-то не ко времени.

— Наоборот, — она вышла в прихожую. — Ты очень ко времени. Приходил мой свекор. Он последние полгода пытается меня опекать. А мне это не нравится. Я не была женой его сына. Просто так получилось, что родила от него ребенка. И вот теперь мой несостоявшийся свекор пытается быть мне чуть ли не отцом. А я не хочу этого. Андрей был прекрасным человеком, и, я уверена, тоже был бы не в восторге от своего отца. Просто было другое время. Кто бы мог тогда подумать, что скромный музейный служащий будет делать себе большие деньги на скупке и перепродаже ворованных драгоценностей.

— Так это был Растогин? — спросил Граф. Она удивленно посмотрела на него;

— Откуда вы знаете Павла Афанасьевича?

— Я его не знаю, — сказал Граф. — Просто много о нем слышал. Ты же сама мне о нем рассказывала. А я только что оттуда, где сидят эти продавцы, — он усмехнулся.

— Извини, — сказала Галя, — я не хотела…

— Все нормально, — успокоил ее Граф.

— Знаешь, — Галя улыбнулась, — я впервые в жизни вот так просто разговариваю с преступником. И ты совсем не похож на громил из детективов.

— Кино есть кино, — он пожал плечами. — В жизни все гораздо проще. Может, займемся делом, — он приподнял ключ.

— Да, — Галина задумалась, — конечно. Спасибо, Виталий.

— Когда не вспоминаешь, почему был расстроен, настроение не портится, — прервал он ее.

— Да, — вспомнив о купленных днем для нее духах, смущенно пробормотал он, — я это…

— Что такое? У тебя зубы заболели?

— Да нет, просто я тут… — не решаясь сказать о духах, не зная, как она воспримет их, Граф сунул руку в карман легкой куртки и взглянул ей в лицо. — Короче, — резковато, по-блатному, уже начиная злиться на себя, бросил он. — Вот.