Когда закон бессилен

 — Положи утюг! — сунув руку в оттопыренный карман куртки, потребовал мускулистый. Кучерявый, резко развернувшись, ударил Волошина ногой в живот. Отскочив назад, Волошин бросил в него утюг. Кучерявый выхватил из кармана пистолет.

— Ратуйте! — пронзительно закричала мать. — Ратуйте, люди добрые! — она толкнула в спину мускулистого, обеими руками схватила руку кучерявого с пистолетом. Приглушенно хлопнул выстрел.

— Митрий, — хрипло выдохнула мать. Прыгнув вперед, Волошин с размаху врезал кучерявому в ухо. Отшатнувшись к стене, тот, увлекаемый держащей его матерью, рухнул на пол.

— Мама! — отчаянно закричал Волошин. Вскочив, мускулистый ударил его кулаком по затылку. Развернувшись на шум, Волошин тем самым сумел избежать удара. Снова широко размахнувшись, он ударил сам. Пропустив над головой его кулак, пригнувшийся мускулистый коротко и сильно врезал ему в живот. Горячая боль сложила Волошина пополам. Он повалился лицом вниз.

— Ты чего делаешь?! — раздался от двери громкий бас. Мускулистый вскинул руку с пистолетом.

Дуплетом прогремел выстрел двустволки. Картечь разорвала грудь, шею и подбородок мускулистого и откинула его назад. Врезавшись затылком в треснувшее зеркало, оставляя на стекле широкий кровавый след, он скользнул вниз и грохнулся на пол. Кучерявый вскочил, в стремительном прыжке выбил стекло большого окна и вывалился на улицу. Вскочил и метнулся к «жигулям».

— Стреляй, Васька! — загремел переломивший стволы двустволки Степан. — Уйдет гад! — От «уазика», отдавшись в саду коротким эхом, ударил выстрел.

Осыпалось переднее стекло «жигулей». Заорав — несколько дробинок попали ему в лицо, кучерявый все же завел мотор, включил заднюю скорость и, пытаясь развернуться, сдал машину назад, «жигули» врезались задним бампером в забор и остановились. Кучерявый успел тронуть машину вперед. От крыльца снова дуплетом выстрелил Степан. Картечь разбила стекло, продырявила кабину и впилась в спинку сиденья и только три дробинки достались шее кучерявого, «жигули» вильнули, врезались в сбитый из толстых досок курятник и замерли. С кудахтаньем в дверь вылетали потревоженные куры. К дому матери Волошина, услышав выстрелы, бежали взволнованные люди.

— По-моему, там война, — услышав ружейные выстрелы, кивнул в сторону деревни Тарзан.

— Черт возьми, — недовольно бросил Филимон. Вышел из машины и приложил к глазам морской бинокль.

— Хорошо хоть так, — опуская бинокль, буркнул он.

— Чего там? — спросил здоровяк.