Когда закончится август (ЛП)

Она настояла на том, чтобы мы остались в ее доме, а не в гостинице. Каждый вечер она готовила нам настоящую кубинскую еду-свинину, рис, бобы и жареные бананы.

Потом она готовила на десерт восхитительный молочный коктейль из манго.

Ноа согласился, что мы останемся с ней, при условии, что она позволит ему немного поработать по дому. Этот физический труд оказался более интенсивным, чем мы рассчитывали, поэтому наша поездка на Кубу растянулась дольше, чем мы планировали, поскольку мы работали вместе на солнце, как и летом на озере.

Мы знали, что это был последний этап нашего путешествия, поэтому не спешили возвращаться.

Мы прекрасно проводили время, но каждый раз, когда Ноа хоть немного уставал или — боже упаси — жаловался на головную боль, это выводило меня из себя. Но я знала, что не могу жить в страхе, что у него будет еще один разрыв, поэтому попыталась выбросить эти страшные мысли из головы.

Когда мы с Ноа не работали вместе над домом Абуэлиты, мы осматривали исторические места Гаваны. Мы посетили Гран-театр с его удивительной архитектурой и осмотрели Старую Гавану, которая представляла собой смесь барочных и неоклассических памятников и узких улиц, вдоль которых выстроились дома.

Гавана была идеальным местом для людей, наблюдающих и делающих много фотографий городской жизни. Мой блог о путешествиях собрал массу подписчиков, и им, похоже, понравились снимки, которые мы здесь запечатлели.

В полдень нашего предпоследнего дня на Кубе Ноа отвез меня в тот район, где шесть лет назад снимал фильм о сиротском приюте.

Мы уже повернули к машине Абуэлиты, чтобы ехать обратно, когда он замер, не сводя глаз с ребенка в инвалидном кресле на другой стороне улицы.

— Пойдем, — он взял меня за руку и повел к мальчику, который был с женщиной.

Он остановился в нескольких футах от меня и сказал, — Это он.

Я сразу поняла, что он имеет в виду. — Мальчик из сиротского приюта… — Дэниел. Я узнал бы его лицо где угодно. Боже мой, Хизер, это он.

Сейчас он выглядит таким взрослым.

Мы подошли к ним, и Ноа заговорил по-испански. Пока мы не добрались до Кубы, я и не подозревала, что он говорит довольно свободно. Он опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с Дэниелом.

Мальчик протянул руку и коснулся лица Ноа. По крайней мере, на каком-то уровне он его помнил. Не говоря ни слова, Дэниел набрал что-то на устройстве, похожем на айпад. Он развернул экран и показал нам то, что написал.

Мое сердце превратилось в кашу, когда Ноа обнял его.