Крики, вопли, предсмертные хрипы, вой и рык перевертышей, свист ледяных перьев и хруст сломанных костей… Меня трясло от сдерживаемых рыданий, но, несмотря на все усилия, слезы все равно солеными дорожками бежали по щекам.
Даже когда все стихло, я не смогла себя заставить открыть глаза и осмотреться. Даже когда услышала легкие шаги и почувствовала, как кто-то большой подошел совсем близко ко мне и присел на корточки. Я чувствовала его взгляд так, словно он касался меня рукой, но открыть глаза не решилась.
— Миа, — тихо прошептал Снежный, и я ощутила мягкое, такое нежное прикосновение пальцев к щеке, что попытались стереть льющиеся слезы.
А я резко замотала головой, отказываясь его слушать, и всхлипнула. Внутри меня словно плотину прорвало — слезный поток стал еще больше, а всхлипы наконец вырвались на свободу, мешая мне нормально вздохнуть.
Мое обездвиженное тело подняли и прижали к себе, баюкая на руках, как ребенка. Я не возражала, цепляясь за его плечи руками и уткнувшись носом в обнаженную грудь. И Ирбис унес меня в сторону, позволяя успокоиться, нежно гладил по волосам и что-то мягко шептал на ухо.
Я не разбирала слов, просто вслушивалась в мягкий тембр его голоса и всхлипывала до тех пор, пока слез не осталось.
Просто дрожала в его руках и пыталась восстановить прерывистое дыхание.
Более-менее придя в себя, поняла, что перевертыш сел на поваленное дерево, а меня усадил к себе на колени.
— Миа, мы не могли иначе, — тихо произнес Снежный, беря мое лицо в ладони и заставляя взглянуть ему в глаза.
Я знала и понимала, что либо они нас, либо мы их. Но разве это могло успокоить совесть?"
"— Кое-кому удалось бежать. Преследовать мы их не будем. Сейчас нам надо быстро двигаться дальше, Перевал уже близко, а до первой границы еще два дня пути.
Кивнула, рассматривая его лицо и не решаясь взглянуть в глаза.
— Это первый раз? — помолчав, спросил он и, увидев мой непонимающий взгляд, тут же пояснил: — Первая смерть на твоих глазах?
Такая — да.
Я видела смерть до этого, но чтобы так и в таком количестве… Наверное, слишком переоценила свое хладнокровие.
— Да, — тихо ответила. — Я все понимаю.
— Успокоилась, — большие пальцы осторожно стерли последние слезинки с щек.
— Да.
— Умница, — а потом неожиданно наклонился и мягко коснулся губами моих губ.
Поцелуй был очень нежный, воздушный и соленый. Я знала, что это из-за слез, но все равно замерла на долю секунды. Однако соль исчезла практически сразу, и на смену ей пришла удивительно пьянящая сладость.
