— И тебя в дележку уж точно не допустят.
— И что?
— А то, мой друг, что в случае чего двери моего дома всегда будут открыты для вас.
Ирбис промолчал, а после тихо произнес:
— Как Алан?
— Пятна исчезли, жар стал спадать. А как Миа?
— Спит. Она многим рисковала для того, чтобы спасти твоего сына.
— И я буду вечно ей благодарен. Как и тебе, старый друг.
В то же мгновение раздались шаги. Притворяться спящей не имело смысла, он меня сразу раскусит, поэтому я сделала вид, что только проснулась, — зевнула, потянулась, принялась растирать затекшие мышцы.
— Проснулась? — Ирбис тенью возник в проеме.
— Да, — произнесла в ответ хриплым ото сна голосом. — Сколько времени прошло? Как Алан?
— Скоро рассвет. Алану уже лучше. Нам пора возвращаться в лагерь и отправляться в путь, — он подошел ближе и сел у меня в ногах.
В догорающих углях очага я видела лишь половину его лица, другая оставалась в тени. В голове в который раз загудела мысль: кто же ты такой на самом деле, Снежный? Какие тайны еще скрываешь от меня и всего мира? И почему не позволяешь узнать тебя настоящего?
— Ему точно лучше? — осторожно села, прислонившись спиной к холодной стене.
Голова еще немного кружилась, и очень хотелось пить.
— Да. Бурые хотят тебя отблагодарить.
— Главное, что он жив, это самая большая благодарность. Удалось выяснить, кто наслал на него горячку?
— Бурый занимается этим вопросом.
— Разве ты не будешь ему помогать?
Странные какие-то у них отношения, непонятные. Вроде друзья, а вроде совсем чужие люди.
— Нет, — покачал головой Ирбис. — Не буду. Это дела изгоев, мне в них вмешиваться нельзя.
— А мне?
— Тебе тоже. Ты спасла жизнь Алана, и на этом наше участие в этой истории будет окончено, — решительно и бескомпромиссно произнес мужчина и встал. — Ты хочешь взглянуть на него перед уходом?
— Да."
"Мужчина кивнул, наклонился и быстро подхватил меня на руки. Возражать такому обращению я не стала, а молча обхватила за шею, наслаждаясь его прикосновениями. Хотела я того или нет, но память о той ночи никуда не делась, и временами на меня накатывали непонятная тоска и странное томление.
Вот не знала я о том, каково это — наслаждаться мужскими прикосновениями и испытывать наслаждение, и жила себе спокойно. А вот теперь моя чувственность была разбужена и ждала продолжения.
Алан все еще спал. Но в этот раз его сон не внушал опасений. Дыхание хоть и было хриплым, но оставалось спокойным. Тело больше не сводила судорога, и жуткий жар ушел.
