Промолчал, а я отчетливо слышала, как шуршит одежда, как скрипит кровать, когда, откинув одеяло в сторону, Снежный лег на перину и вздохнул.
— Планы? Мы останемся в оплоте на пару дней. Мне и моим людям надо отдохнуть. Перевертыши значительно выносливее магов и людей, могут не спать несколько ночей подряд. Но эта неделя был очень изматывающей. Вы с Кианом тоже отдохнете. Тут есть небольшая лавка с травами, там ты сможешь найти все необходимое для того, чтобы приготовить зелье, — замолчал на несколько томительных секунд, а после тихо закончил: — Миа, ложись спать.
Я не собираюсь нападать на тебя и насиловать. Сказал же, что мы будем спать вместе только для того, чтобы поддерживать легенду. Так что хватит паниковать и ложись спать. Мы все очень устали, и нам требуется отдых.
Сразу же почувствовала себя полной дурой и истеричкой. Ведь мы уже разговаривали об этом, он все объяснил, а я… опять повела себя как малахольная дева, которая трясется над своей невинностью. А чего я переживаю? Невинности уже лет пять как нет, и Ирбис мне совсем не чужой.
Как говорится, у нас с ним все было. Тогда в чем проблема?
Сбросила с плеч покрывало и, гордо вскинув подбородок, прошла к своей стороне кровати. Проходя мимо камина, подбросила пару поленьев, отчетливо осознавая, что пламя костра красиво обрисовывает мою фигуру в легкой сорочке. Не знаю, зачем я это сделала, может, хотела показать, что совсем его не боюсь, а может, просто хотела спровоцировать. В любом случае думать об этом отчего-то не хотелось.
Быстро забралась на кровать и укрылась теплым пуховым одеялом. Перевертыш все так же спокойно лежал на своей половине, не делая попыток приблизиться или коснуться меня.
Несмотря на нервозность, уснула я довольно быстро и незаметно.
А вот просыпалась долго. Просто отчего-то не хотелось открывать глаза и выныривать из этого манящего и томительно-сладкого сна. Пахло лесом. Еще не до конца проснувшись, я чувствовала мягкие, почти невесомые прикосновения на своем теле.
Лениво-медленные, они заставляли сердце стучать все сильнее. Вот слегка шершавая теплая ладонь прошлась по ноге, бедру, после чего оказалась на талии, провела по животу и накрыла чувствительную грудь. Невольно затаила дыхание, замирая, но Ирбис не совершил никаких попыток сжать чувствительную вершинку или сделать что-то еще. Просто накрыл, а потом и вовсе убрал, оставив лишь чувство опустошения и разочарования.
