Предрассветный сумрак и тишина, такой плотной она бывает лишь в это время суток.
— Пора вставать? — пробормотала я одними губами, чувствуя, как кожа покрылась мурашками и легкий озноб сотряс тело.
— Нет, еще не пора… Так что не дает тебе спать, Миа?
— Ты.
И ведь не солгала. Да, я привыкла засыпать и просыпаться рядом с ним, но раньше все было иначе. А теперь, когда мы были так близки, у меня не получалось просто лежать рядом и не реагировать на его присутствие.
Подушечками пальцев перевертыш продолжал чертить витиеватые узоры на коже.
И каждое невесомое, как крылья бабочки, прикосновение вызывало новую волну желания, что стремительно накрывала меня с головой и сосредотачивалась внизу живота.
— Ирбис, — ахнула я, рефлекторно сжимая бедра и слегка приподнимая их.
— Ты так отвечаешь… так ярко. И кто кому мешает спать? — тихо рассмеялся он, приподнимаясь и нависая надо мной.
Его ладонь скользнула ниже, а пальцы осторожно проникли внутрь, растягивая мышцы лона и готовя его для проникновения. У меня даже дыхание перехватило от ожидания и предвкушения.
Как же сильно я хотела его! И это всего после нескольких прикосновений.
— Миа, — прошептал Ирбис, его плоть осторожно проникла внутрь всего на пару сантиметров и сразу подалась назад. — Миа, — второе движение было уже глубже, почти до упора, и мне пришлось закусить губу, чтобы не вскрикнуть. — Миа… — уже рычал он, ускоряя ритм и полностью лишая меня рассудка.
Мир остановился для нас двоих.
Я искренне считала, что лучше быть не может. Нельзя пережить снова столь безумное и опустошающее наслаждение, но ошиблась.
Можно, и каждый раз близость была уникальной и единственной в своем роде. О чувствах размышлять не хотелось. Я знала, что это не просто секс и удовлетворение похоти, это что-то большее. Но что именно? Думать об этом было рано.
Уже значительно позже, с трудом переводя дыхание и почти засыпая рядом с ним, я тихо спросила:
— Ты мне скажешь свое настоящее имя?
— А чем Ирбис плох? — пару секунд спустя заметил он. — Миа, давай оденемся.
Какой-то странный переход. Я села и обхватила колени руками, смотря на то, как, совершенно не стесняясь наготы, мужчина встал и поднял с пола мою сорочку.
— Зачем? — ловя предмет одежды, спросила у него.
— Затем, что когда Киан проснется, то захочет навестить свою мамочку. А ты без одежды, — возвращаясь на кровать, заявил он.
— Я об этом не подумала, — призналась ему и надела сорочку. Ткань приятно охладила кожу. Но и сдаваться я не собиралась.
