Ведь, по идее, я должна ненавидеть за это всех перевертышей, сломавших мою жизнь и лишивших самого дорогого и любимого человека. А отсюда вывод — помогать и укрывать врага я не стала бы.
— Ты вызвала бурю?
Отрицать было бы глупо и в данный момент крайне опасно.
Любой маг, даже самый посредственный, может отследить автора сего творения по остаточным вихрям. Так что я лишь осторожно кивнула и еще сильнее прижала сына к себе.
— Да, это сделала я. Но… я вызывала не бурю, а сильный дождь. Лето в этом году было засушливое, и староста просил при каждом удобном случае вызывать дождь… У нас каждый двор защищен амулетами, и вреда стихия причинить не смогла бы… В этот раз все вышло из-под контроля.
Ваш маг должен был почувствовать страх. Вместо того чтобы успокоить, мой страх еще больше раззадорил стихию, питая ее все сильнее.
И не только маг должен был это почувствовать. Вас самих должно было корежить и изматывать перед неизвестностью. Когда все вокруг буквально пропитано ужасом, очень трудно оставаться хладнокровным.
Сейчас самое главное — держать лицо. Ни капли вины, лишь толика страха. Необходимо запудрить мозги этому зверолову. Я слабая и к тому же беззащитная женщина. И обвинить меня не в чем, ведь просьбу о вызове дождя староста мне озвучил пару дней назад, и я обещала помочь. Правда, для вызова дождя я хотела сил накопить побольше. Не моя вина, что они оказались на пути стихии. Все эти мысли с бешеной скоростью проносились в моей голове, пока я стояла пред черными очами зверолова.
Мысли сдать перевертыша, повиниться и поплакаться у меня не возникло. Как-то с трудом верилось, что ребенок, которому от силы лет десять — двенадцать, мог участвовать в нападении на обоз. Но даже если и так, то зачем было так мучить и пытать, искренне наслаждаясь агонией несчастного?
— Да, был такой разговор дня три назад, — проблеял староста. — Засуха, господин Моховой, и я… да, просил.
Наступила тишина.
Все то время, что Моховой меня рассматривал, пытаясь решить, что же в конце концов со мной сделать, охотник стоял за моей спиной и все никак не мог определиться — броситься ли на мою защиту или поддержать идолов.
Поэтому и мялся, бедняга, сзади, так и не приняв окончательного решения. Слабак.
— Идем за мной, — наконец произнес зверолов и, развернувшись, прошагал в Храм.
Слегка пожав плечами, я запахнула шаль на груди, подхватила сына и пошла следом. За каждым моим движением следило все Заречье.
