Моховой схватил меня за руку и поднес ладонь к лицу, внимательно разглядывая шрам, что еще не успел как следует затянуться. Я посмотрела в сторону Киана, который все то время, пока у нас в доме находились звероловы, сидел тихонечко на лавке. В глазенках у сына стояла такая отчаянная решимость вступиться за меня, что мне пришлось улыбнуться ему и взглядом усмирить его порыв.
— Дай угадаю, неудачно чистила курицу?
— Нет, нож точила, — перевела взгляд на Мохового.
— Понятно, понятно, — усмехнулся он в усы. — Тогда нам действительно нет смысла что-либо тут искать.
Кровь ведьмы — мощный щит и скроет все то, что она сама не захочет явить нашему взору.
— Если есть что скрывать, — сухо вставила я, меня напрягло, в какое русло свернул наш разговор.
— Это да. Это конечно. Но тайны есть у всех, не так ли?
— Вам виднее, вы с разными людьми общаетесь.
Промолчал, рассматривая меня со странной улыбочкой, от которой у меня мороз по коже пробежал. Но продолжать этот странный разговор не стал:
— Всего доброго, госпожа ведьма.
— Всего доброго.
Меня долго трясло после их ухода. Сложно было выровнять эмоциональный фон, который мешал без огрех сдерживать в узде резерв силы. Ощущение, что Моховой о чем-то догадывается, не проходило. Но тогда возникал вопрос: почему он до сих пор не скрутил меня и не подверг допросу с пристрастием? Чего ждет? И ведь сил, находящихся в его распоряжении, хватило бы с лихвой.
Долго разбираться в хитросплетениях логики этого зверолова я не стала, все равно не понять, что у него на уме и какой следующий шаг он сделает.
Теперь вопрос был в другом — что делать мне? Бежать? Но как? С Кианом на руках и лисенком на загривке? Пешком по болотам и топям? Даже если случится чудо и мне удастся скрыться от них, замести следы — куда именно направляться? Где может найти пристанище и приют беглая ведьма с ребенком? Ответ напрашивался только один — у перевертышей, но туда мне дорога заказана.
Весь вечер и до самой ночи я пыталась найти выход и не могла. Впервые за долгое время не знала, что делать дальше.
Киан давно уснул, хотя укладывать его пришлось долго. Он чувствовал, что опасность рядом, и все боялся меня отпустить. Мой маленький защитник.
Еще раз проверив охранки, я подошла к яме.
Лисенок уже очнулся и ждал меня.
— Как себя чувствуешь? — Я протянула ему большой ломоть хлеба и крынку молока.
— Лучше.
— Идти сможешь?
— Не знаю, — слегка пожал острыми плечами и одним махом выпил все до капли, после чего вгрызся в хлеб.
