— Сегодня за мной весь день ходил здоровый амбал зверолов.
— Ходил, а сейчас нету никого.
Так… Вот это уже гораздо серьезнее. Можно сказать, официальное приглашение посетить закрытую вечеринку Мохового. Не мог этот стратег убрать слежку просто так. Значит, и выхода у меня больше нет. Он знал, что я приду к нему этой ночью.
— Посмотрите за Кианом.
Быстро переодевшись, я поцеловала сына, прочитала над ним защитное заклинание, которого должно было хватить до утра. Вновь замкнула контур вокруг дома: теперь ему не страшны ни огонь, ни вода, ни заклятья магов… Но это тоже, в лучшем случае, до обеда следующего дня.
Сжала руку в кулак, чувствуя, как острый конец сережки впивается в ладонь. Буду ли я жива к этому времени завтра…
Камешек я нажала, как только вышла за ворота. Даже не стала лишний раз задумываться. Потому что знала — стоит мне хоть на мгновение засомневаться, как все может пойти прахом."
"И сразу почувствовала мощный зов, что в одно мгновение волнами разлетелся в разные стороны, призывая на помощь.
Да, такой зов пропустить и не услышать очень трудно. И это значит, что звероловы тоже в курсе произошедшего. Боги, что же я творю?!
До Храма я добралась быстро. Остановилась на мгновение, глядя в распахнутые настежь двери, и, мысленно воззвав к богам, быстро поднялась по ступенькам.
Первой, кого я увидела, войдя внутрь, была Милолика, лежавшая прямо на алтаре. Ее длинная коса была растрепана, сарафан разорван на лоскуты, но нательная рубашка еще цела и едва прикрывала голые ноги. Бледное лицо с небольшими кровоподтеками на скуле и шее и огромные, полные слез и ужаса глаза.
Она не кричала и не плакала, до крови закусив губу, лишь мелко дрожала и часто дышала. И это хриплое дыхание, с частыми всхлипами, набатом стучало у меня в голове.
— А вот и наша ведьма, — радостно прокричал Моховой. — Тебя долго пришлось ждать, Солнечная. Я уже и не знал, как сдержать ребят… Им так не терпится отведать этой девчонки.
Мужчина подошел к алтарю и, глядя мне в глаза, медленно провел ладонью по тоненькой ножке девушки от лодыжки до самой промежности, задирая рубашку.
Милолика задрожала еще сильнее, и струйка крови ручейком потекла с прокушенной губы.
— К чему такие насильственные меры? Можно было просто меня позвать. Я бы пришла.
— Пришла, — кивнул он и руку убрал. — Я ведь все ждал, Солнечная, когда же ты проколешься. Когда не выдержишь давления и сделаешь ошибку.
Я чувствовала, как они окружают меня, словно стая цепных псов, но не сводила взгляда с их главы.
