Кого люблю, того здесь нет

Но если вам, дорогой и терпеливый читатель, показалось, что жизнь тех лет состояла только из обид, недоверия и скрежета зубовного, то это не так. РАБОТАТЬ С ГОГОЙ В БДТ ВСЕГДА БЫЛО РАДОСТНО. Наши внутренние трения и наши неприятности были фоном, а жизнь была полнокровная, нескучная.

* * *"

"Осенью того же 73-го года отмечали 60-летие Гоги. Вся труппа и гостей много. Я был ведущим капустника и тамадой. Сеня Розенцвейг пробежался пальцами по клавишам, говор стих, я начал речитативом:

Георгий Алексаныч Товстоногов,Я в должной мере не владею слогом,Сказать хотелось, верьте, очень много,А вот на деле я, выходит, пас.

Я не творю торжественную мессу,Но если бы театр был Одессой,То я бы вам сказал за всю Одессу,Что вся Одесса обожает Вас.Тут вступали аккордеон, гитара и контрабас (Еэрбенко, Смирнов и Галкин), я продолжал теперь уже в ритме, а хор подхватывал:

И вновь за Гогу тост,И снова встанем в ростБез различия чина и стажа.Алаверды к столу.Я вам пою хвалу.И поверьте, без подхалимажа.На этот юбилейСтремятся тысячи людей,И я рад, что сегодня нас много.

Итак, мой третий тост,Он снова будет прост:«Актеры, да здравствует Гога!»Вставала вся труппа и бисировала куплет хором. Потом был запев от имени мужчин, и вставали мужчины, от имени премьерного спектакля «Ханума», и вставали Стржельчик, Копелян, Богачев...

Я подходил к роялю и напевал:

А кто имеет дивный слух,Но голос чей немного глух,По причине погоды осенней,Тот, кто украсил сей момент,Кто создал аккомпанемент,Вас лично приветствует Сеня.

И Розенцвейг, не отрывая пальцев от клавиш, кивал головой и улыбался до ушей. А куплеты шли дальше:

Прошу вниманья дам,Пришла пора и вамУдарить в честь Шефа в тамтамы.Глаза как небеса.Георгий Алекса...!Вас нежно приветствуют дамы!И наши актрисы вереницей шли целовать Гогу.

Потом был классный трюк. Я говорил: «Сегодня, уважаемый юбиляр, любовь к вам зашла так далеко, что мы дарим вам самое дорогое, что у нас есть». Распахнулись занавески на главной двери, и в зал вошла налитая материнской полнотой, с темной челкой, прикрывающей лоб, молодая женщина.

В руках у нее был сверток в одеяльце розового цвета. Она шла по проходу, протягивая сверток юбиляру. Гога поднялся с места в некотором ошеломлении. Присутствующие замерли, но через мгновение выдохнули разом: «Наташка!» Тенякова ушла в декретный отпуск и полгода не появлялась в театре. Располнела и подстригла волосы – ее сперва не узнали. И она несла Гоге Дашку, которой было два месяца.