Оказалось, что Лоран тоже глава рода, основатель, но он сразу смирился с тем, что останется единственным его представителем. Кстати, род некроманта — Хаукрорн — переводился с раириша, как черный Рорн, то есть, черное солнце. Это меня несколько рассмешило: некромант-то, оказывается, у нас солнышко!
В общем, взвесив все «за» и «против», решила, что перейду в род к Уорну. Конечно, я предполагала, что василиска это обрадует, но все же не настолько. Сначала он несколько раз переспрашивал, а затем вдруг резко вскочил, поднял на меня руки и закружил по комнате.
От неожиданности я взвизгнула, а потом рассмеялась. Уж очень заразительно радовался василиск.
— Спасибо! — сказал он, поставив меня на пол и прижав к себе.
Голова слегка кружилась, поэтому я не разрывала объятья. Уорн смотрел на меня таким взглядом, как будто до конца не верил в то, что произошло. Меня окутывал его немного горький запах, через одежду я ощущала его твердое тело, руки на моей спине.
— Спасибо, — прошептал василиск снова, обхватил мое лицо и нежно поцеловал в нос.
А потом медленно отстранился.
Никогда не думала, что поцелуи в нос могут быть такими… волнительными. Поведение Уорна совсем не вязалось с его обычным образом. Василиск прекрасно умел держать себя в руках. Его манеры, речь, осанка, взгляд — все выдавало в нем аристократа. Актеры нашего мира в исторических фильмах только играли высшее общество, а Уорн не играл, он был аристократом.
Я видела, каким он приходил с работы — замороженный, ледяной. Если бы его перенести в наш мир, он бы запросто сошел за какого-нибудь чопорного английского джентльмена из девятнадцатого века: безупречная речь, манеры, одежда.
Только со мной и с побратимами он оттаивал, сквозь холодную стальную маску проступали его истинные чувства. Но даже в близком кругу, он не позволял себе вольностей.
Лоран мог спокойно до меня дотронуться, взять за руку, приобнять, иногда даже пощекотать. Раинель последнее время часто приходил ко мне пожелать спокойной ночи. Как правило, мы недолго разговаривали, но эльф повторял, что ходить к девушкам вечером неприлично.
И, тем не менее, приходил.
Амран норовил каждый раз подхватить меня на руки, когда ему казалось, что я устала, испугалась, у меня заболела нога, испортилось настроение, закружилась голова и тому подобное. Вот, ни за что бы не подумала, что келрит такой мнительный! Нет, я понимала, что побратимы мягко и ненавязчиво приучают меня к себе. Я и без связи знала, что Амран желал этих прикосновений.
