Как оказалось, узкий стол назывался гринолом и был нужен для непрерывной магической подпитки. Лоран разрисовал его специальной кистью и красками, что-то поколдовал, вставил в углубления кристаллики — и вуаля! Получилось, как я поняла, что-то вроде аппарата для поддержки дыхания, только поддерживал он магию, а не дыхание. Магический девайс «подключили» к Соринину и Ричу.
Марес сидел рядом с едва живым братом и вздыхал. Волшебная мазь Раинеля должна была оттянуть на себя яд, что попал в тело, но эльф не давал никаких гарантий.
Рич находился награни жизни и смерти.
Где-то ближе к обеду прием больных закончился. Раинель куда-то ушел, я должна была его позвать по связи, если что-то случится. Только когда присела рядом с Уорном, поняла насколько устала. Василиск так и не приходил в себя, но Раинель сказал, что это нормально. Эльф ввел его в состояние лечебного сна. Как станет получше, тогда проснется.
Так как у Уорна были сломаны ребра и отбиты внутренние органы, лежал он в полусидящем положении.
Я пристроилась рядом, оперевшись спиной о стену, взяла ладонь Уорна в свои руки. Бледная кожа, длинные пальцы, короткие ногти, бугристые мозоли от меча — красивая аристократическая ладонь. Да и сам Уорн очень красивый. Не стоило противиться ритуалу. Если бы не я, он бы тут не лежал. Если бы не я, Марес не сидел бы над братом, еле слышно шепча: «Держись, Ричи» Если бы не я… Сколько бы людей сегодня ночью остались живы?
Как знать, что будет завтра или послезавтра? Уорн явно не ожидал того, что случилось, поэтому надо провести обряд, как только василиск согласится.
Раинель сказал, что полное заживление произойдет только через пять-шесть дней, а до этого ребра могут побаливать при резких движениях. Ходить Уорн сможет уже завтра, точнее, даже сегодня к вечеру, но эльф бы не рекомендовал. Может провести обряд завтра? Или даже сегодня? Уорну не обязательно ходить, пусть себе лежит. Раинель говорил, что чем больше резерв мага, тем быстрее идет заживление.
Если обряд проведем, резерв Уорна возрастет, и он быстрее восстановится.
За своими мыслями я незаметно для себя стала поглаживать руку Уорна, поэтому, когда его пальцы сжались, вздрогнула от неожиданности. Перевела взгляд на мужчину и поняла, что пропала. Уорн смотрел на меня слегка мутными от сна глазами и улыбался уголком рта, так, как умеет только он. Почему-то мы понимаем, что человек нам дорог, только когда что-то угрожает его жизни.
