Коктейльные вечеринки

Как мало значит боль в сравнении с тем счастьем, которым она была охвачена, когда минуту назад он весь, до последней своей частицы отдавался любви к ней! Конечно, Вера думала о том, как произойдет ее первая близость с мужчиной – что она почувствует? У нее даже разговор об этом был однажды с бабушкой, так что про боль она знала, и знала, что бояться не стоит, потому что боль вскоре сменится удовольствием, должна смениться. Но вот об этом – о полном, не телами только, соединении, которое происходит, когда соединяются тела, – не говорил ей никто.

А может, никто этого и не знал, потому что так, как у них со Свеном, в этой мансарде, на этом диване, покрытом тканым покрывалом, не происходило это ни у кого и никогда?

Вера всегда чувствовала себя взрослой – бабушка говорила, что даже слишком, – а потому поняла детскость своей мысли. Хорошо, что Свен не может слышать, какие глупости мелькают у нее в голове. Что он думает сейчас, что чувствует? Она боялась посмотреть на него – боялась увидеть в его взгляде равнодушие.

А может, он вообще отвернется, встретив ее взгляд…

– Мне очень хорошо с тобой, Вера. – Свен повел плечом, и Верина голова легла на него. – Но мне кажется, я испугал тебя.

От неловкости она не знала, что еще сказать, как передать, что чувствует сейчас, и возможно ли передать, и нужно ли ему это. Боль между ног снова стала ощутимой, саднящей. У светлых альвов все это, наверное, происходит иначе.

– Но у тебя расстроенное лицо, – сказал он. – Ты думаешь о чем-то неприятном?

– Нет, наоборот.

 – Вера покачала головой, чувствуя твердость его плеча под своим затылком. – О приятном.

«О тебе», – хотела она сказать.

Но вместо этого сказала:

– Как светлые альвы танцуют.

И прикусила язык, подумав, что теперь он уж точно сочтет ее дурой, и правильно. Но Свен кивнул – Вера видела над собой абрис его скул и подбородка – и сказал:

– Ты так и танцевала мэдисон. Как альв в зеленом льняном платье. В той комнате, где мы встретились.

– Мэдисон? – не поняла она.

– Ну да.

Его сейчас везде танцуют под ту музыку, которая была на пластинке.

– Я не знала, что танец так называется.

– Это не важно. Вера!

Он лег на бок, не вынимая руку из-под Вериной головы. Теперь она касалась щекой его руки. Пока целовались, стоя у стола с астролябией, Свен расстегнул и снял блузку с нее и рубашку с себя. И блузка, и рубашка были в крупную синюю клетку, почти одинаковую, как странно.

Верино сознание металось в тревоге.

– Что? – пролепетала она.