А если я действительно буду убит на дуэли, то доверенный человек, повернув кольцо на моей руке, отправит меня в мое время, то буду ли я там живой и невредимый? Надо же какая проблема? Только с этим я экспериментировать не буду. Да и мысли такие в храме Божьем греховны. Не для того нам дана жизнь, чтобы ею можно было не дорожить. Сколько я еще собираюсь здесь быть? Как только одержу победу над прекрасной Марией, то можно трогаться в путь? Нет, это низко. Я к ней даже не притронусь. Я буду ее беречь от всего, что может ей помешать жить и каждое утро распускаться как прекрасной розе.
От моих мыслей меня оторвала Мария:
- Сударь, служба уже кончилась и в храме никого не осталось.
Тишина храма действовала умиротворяюще. Как будто мы очутились в каком-то другом времени или в совершенно другом мире, где нет ни суеты, ни врагов, а все ласково и добросердно. Я встал, и мы вышли их храма.
- Я впервые вижу, чтобы люди так усердно молились как вы, - сказала мне Мария. - Вы ушли в себя, и мне пришлось вас оттуда вытаскивать.
Мне даже показалось, что вас не было рядом со мной.
Каждое слово Марии говорило о том, что она начала оживать. Вероятно, с ней рядом никогда не было человека, с которым хотелось бы петь, смеяться танцевать, делать невероятные глупости под одобряющий взгляд любимого человека. Не каждому достается такое счастье.
- Прошу прощения, сударыня, - как можно мягче сказал я, - мне казалось, что мы с вами очутились на какой-то залитой солнечным светом и усыпанной яркими цветами лужайке.
Я стоял, широко раскинув руки, а вы шли ко мне в белом платье с венком цветов на голове...
- А дальше что, - спросила меня Мария.
- Как раз в этот момент вы вернули меня сюда, - улыбнулся я.
Обед получился оживленный. Я был в ударе. Рассказывал истории о службе в Московии. О порядках в приграничной Польше, о праздниках и обычаях.
- А какие в Московии женщины, - спросила меня баронесса.
- Они такие же, как и здесь, прекрасные и остроумные, - улыбнулся я.
На восточном ковре на стене я увидел висящую гитару.
- У вас кто-то играет на гитаре, - спросил я.
- Вам знакома эта греческая кифара, которую изготовили в славном городе Неаполе? - спросил барон. - Я купил ее во время путешествия в Италийские земли и даже брал уроки игры на этом инструменте.
Он подал знак, слуга снял со стены гитару, обтер пыль и подал ее барону. Хозяин уверенно взял инструмент и взял несколько аккордов.
- К сожалению, это все мои умения игры на ней, - сказал барон.
