Колдовской огонь Марены

Сначала переключив зрение на магическое, осмотрела сначала стол, кресло и полки с книгами. Стол обычный, мраморный. Кресло подернуто дымчатой сеткой заклинания в районе сиденья и спинки. Интересное плетение, с тысячей узелков, очень сложное. Мне до такого учиться и учиться. А вот на книги наложен сохраняющий стазис, защищающий хрупкие бумажные тома от разрушения. Лабораторный стол и полки с ингредиентами тоже накрыты таким стазисом. Все в полной сохранности, словно хозяин этой комнаты отлучился на минуточку, и вот-вот вернется.

Вроде ничего опасного. Никаких магических ловушек я не обнаружила. Кот подтвердил — он тоже ничего опасного не почувствовал. Матвей с огромным интересом рассматривал коробочки и бутылочки с многочисленными лабораторными реактивами. Что тут у нас? Чешуя золотого дракона, молочные зубы вампира, пыльца ангулои, порошок из рога белого единорога, корень мандрагоры…

— Настоящая сокровищница! Белые единороги исчезли еще пару веков назад, а ангулоя встречается так редко, что ее пыльца цениться дороже золота! — В глазах Матвея горел такой азарт.

— Шары краснедии! Несколько последних кустов растут в королевской оранжерее. Из них готовят противоядие от любых известных ядов. Семена вызревают только после опыления одной редкой мушкой, которая исчезла более пятидесяти лет назад! — кот подцепил когтем небольшой мешочек с сушеной травкой, и передал мне. Краснедия тоже отправилась в кучку редкостей, которая росла с каждым часом.

Вообщем, когда Роза наконец вспомнила о нас и пришла звать на ужин, мы с Матвеем уже заканчивали полную ревизию на лабораторных полках.

В таком режиме мы прожили еще два дня. Правда, Матвею пришлось выходить из пещеры на охоту. Мы с Розой делали вылазки на одичавший огород, собирая созревшие плоды и травы к нашему столу. Остальное время Роза пропадала на магической кухне, которая полностью ее очаровала.

Мы с котом исследовали лабораторию вдоль и поперек. Вчерашний день полностью посвятив книгам. Матвей буквально шалел от названий древних фолиантов, меня же больше заинтересовал дневник, весь исписанный от руки красивым каллиграфическим подчерком. Буквы, украшенные причудливыми завитками, складывались в рецепты и заклятья.