Колдовской вереск (СИ)

– Никогда в жизни, мой славный котик, мой друг…

Проша замурлыкал, давая понять, что я прощена.

Мы вошли в комнату, и кот вдруг зашипел, глядя на открытое окно. Вырвавшись из моих рук, он запрыгнул на стол и выгнул спину, гипнотизируя нечто, лежащее на подоконнике.

Неприятное предчувствие холодком поползло по спине, но я смело подошла к окну. Это был небольшой камень, завернутый в пожелтевший лист дешевой бумаги. Кто-то оставил мне послание.

Как только я взяла его в руки, сразу же испытала жуткое отвращение.

Кладбищенская энергия практически выползала из него скользкими щупальцами, заставляя мое сердце сжиматься от страха.

Выбросив камень в окно, я разгладила лист и прочла корявые буквы, прыгающие, будто блохи на собаке.

«Я буду ждать тебя сегодня у стен замка, когда месяц поднимется над лесом. Не вздумай прятаться от меня, если не хочешь, чтобы в Гэлбрейт пришла беда. Триста».

- Какого черта тебе надо? – прошептала я, разрывая письмо на мелкие кусочки. – Еще вашей семейки мне не хватало!

С чередой безумных событий я совершенно забыла о главной проблеме – ведьма стояла за моей спиной, ожидая благодарности за свою помощь.

Она и не собиралась оставлять меня в покое, ведь в ее интересах было поскорее заполучить мою дочь. А для этого я должна была выйти замуж.

Закрыв окно, я успокоила Прошу и задумалась. Что же делать? Не пойти, означало навлечь на свою семью неприятности. Тогда придется все рассказать тетушкам. Их реакцию я даже представить боялась. Нет, мне нужно разобраться самой.

Весь день я промаялась в ожидании ночи, и мне стоило огромных усилий, чтобы Маири и Эдана ничего не заметили. Они же, наоборот, были в приподнятом настроении. Эдана даже распорядилась, чтобы Джинни принесла рождественского вина. Черная полоса нашей жизни подошла к концу, нищета уже не маячила за каждым углом, что, естественно, вызывало в них восторг, но мне было не до этого. В моей реальности за каждым углом маячила Триста.

После ужина я пожелала всем спокойной ночи, отказавшись пойти в библиотеку на посиделки, и поднялась к себе.

Пришлось сказать, что у меня болит голова.

Наступила тихая, безмолвная ночь. На темном небе показался месяц, узкий, будто серп, и сладко запахло дикими цветами. Мне почему-то казалось, что эта ночь страшнее всех, что я пережила здесь, она была пропитана теми силами, что уже приближались к замку на костлявых крыльях.

Накинув плащ, я взяла масляную лампу и спустилась вниз.