Колдовской вереск (СИ)

Бабушка говорила: «Если солнце надело черную корону – смерть рядом. Все темное вылезает из глубин преисподней, чтобы поглотить свет».

Сидх не терял времени зря. Он каждый день ходил к руинам аббатства Гринроуз и проводил свои страшные обряды на старом кладбище. Близился Самайн, несущий на своих крыльях тьму, и не было времени более подходящего для воскрешения.

Он сидел на могильном холмике долгие ночи, раскачиваясь в мистическом трансе, а энергия мертвых все глубже проникала в него. Сидх все время думал о том, как он заманит сюда Арабеллу, как привяжет ее к могильной плите, призывая в этот момент мечущуюся в небытии душу матери.

В этот вечер колдун прятался под стенами замка. Ему хотелось увидеть Арабеллу, хотелось почувствовать ее тепло, представить как он вытащит из этого тела душу… Такие мысли приносили Сидху удовольствие, и он потирал руки, растягивая тонкие губы в зверином оскале.

Когда на мосту появилась карета, колдун вытянул руку и, сжав кулак, повернул ее, будто откручивая невидимую пробку. В этот же момент колесо экипажа заскрипело и отвалилось. Конюх вовремя остановил лошадей, но карету все равно перекосило на одну сторону.

Сидх тихо рассмеялся, радуясь, словно ребенок, но тут же его взгляд посерьезнел. Из кареты вышел граф, а следом показалась Арабелла. Мак-Колкахун аккуратно обхватил талию жены и поставил ее на землю, глядя на свою женщину с такой любовью, что у колдуна свело зубы от злости.

Он всматривался в лицо Беллы, отмечая, что в ней что-то изменилось. Но что? Арабелла испускала какой-то свет, мягким облаком обволакивающий ее с ног до головы.

Неужели… Да! Этот свет он не спутает ни с чем другим! Она носит дитя!

Сначала колдун пришел в ярость, ведь он так желал это тело для своей матери! Но потом вдруг улыбнулся. Ну и что? Пусть будет и ребенок тоже. Старая Триста ведь так хотела, чтобы у нее появилась воспитанница, так пусть родит ее сама! Это не помеха, а наоборот удача!

Но сможет ли он каждый день видеть перед собой это нежное лицо, обрамленное волнами светлых прядей? Сможет ли слышать этот голос, который мог быть ласковым, но мог быть и стальным, наполненным яростью?

- Я должен видеть в ней не женщину, а свою мать! – прошипел Сидх, провожая взглядом удаляющуюся пару.